Девичник - Сандра Блок Страница 19

Хочется соврать, однако из кухни вновь доносится мяуканье.

— Угу.

В следующий раз надо будет закрыть ее в спальне – не хочу, чтобы он знал обо мне больше, чем следует.

— Какая?

— Черепаховая.

Эрик с улыбкой кивает.

— Как ее зовут?

— Эм-м-м… Киса, – отвечаю я, заливаясь краской.

Он, конечно, понял, что это неправда, ну и наплевать: я слишком часто использую имя Бабушки в качестве пароля, не хватало еще ему назвать.

— У меня тоже когда-то был кот, Марти, – улыбнувшись, вспоминает Эрик. Потом его лицо мрачнеет. – Его убили соседские мальчишки.

Содрогнувшись, я невольно задаюсь вопросом: а не убил ли Эрик Майерс кота сам, чтобы потом спроецировать свой поступок на других? Ведь социопаты именно так и делают. Вдруг он решил попрактиковаться, прежде чем переходить к более крупным млекопитающим?

— Ужас какой.

— Да. Некоторые люди чрезвычайно жестоки, – он осекается, видимо, осознав, что эти слова применимы и к нему, и качает головой. – Нет, я не такой. Никогда бы подобного не сделал.

— Конечно.

Я бы с удовольствием посочувствовала ему, чтобы усыпить бдительность, прежде чем обрушить на него свой самый очевидный вопрос, только вот на это нет времени: Тоби дала мне всего полгода.

— Давайте поговорим о татуировке, – предлагаю я.

Глава 13

Сейчас

Не могу открыть глаза. Мокрые колени ломит от боли и холода.

— Проснись! – мысленно кричу я сама себе.

Пытаюсь пошевелить пальцами – ничего не выходит. Я в каком-то параличе. Глаза не открываются: веки словно приклеились. Пробую кричать, и с пересохших, потрескавшихся губ срывается едва слышный хрип. Глаза по-прежнему закрыты. Я ни от кого не убегаю, не отбиваюсь. Просто застыла и не могу пошевелиться.

Проснись! Ты спишь! Открой глаза! ПРОСНИСЬ!

Медленно-медленно разлепляю веки и оглядываюсь, пытаясь сообразить, где я. Машинально протягиваю руку, ожидая нащупать Бабушку, и ищу глазами Джея. Потом понимаю – я не в своей постели и даже не дома.

Сознание внезапно проясняется, и в памяти всплывает все: девичник, охотничий домик, кровавые шестерки на стене, «Белая вдова»… Замечаю, что я не в спальном мешке у камина в гостиной, а Лэйни и Мэлоди рядом нет. Я лежу на жестком холодном полу, откуда практически ничего не видно. Пальцами нащупываю щербатую плитку, сливное отверстие… Глаза привыкают к темноте и выхватывают очертания желтой уточки.

Уточка? Отодвинув шторку, с огромным трудом собираюсь с мыслями и прихожу к выводу, что я в душе. Ну, уже неплохо. Наверное, ходила во сне и оказалась в спальне. Медленно сажусь на полу – голова ужасно кружится, все мышцы болят от изнеможения. В сознании, словно кадры на ускоренной пленке, внезапно проскакивает воспоминание: шепот, крики, лезвие ножа.

Изо всех сил зажмуриваюсь и вновь открываю глаза. Наверняка это все «Белая вдова» виновата. Отталкиваюсь от ледяного кафеля и с трудом встаю, испытывая ломоту во всем теле. Пошатываясь, выхожу из душа и едва не поскальзываюсь в своих мокрых махровых носках. Вновь смутное воспоминание: крики, погоня.

Я что, сплю? Можно ли видеть сны с широко открытыми глазами?

Нет, не сплю. Я в той жуткой спальне. В окно падает тусклый лунный свет, и в полумраке видно, что кровать не тронута. Хлопаю себя по карманам в поисках телефона, однако на мне пижама. Руки в чем-то липком – видимо, в душе измазалась. Вытерев ладони о штаны, подхожу к окну и тупо таращусь наружу.