Западная суть, Восточное начало - Алина Устинова Страница 190

Он сделал пару звонков и уже давно закончил свои дела, но решил подождать её возвращения. Она вышла в коридор, чтобы их разговоры не пресекались, хоть и происходили на разных языках. Впрочем, конфиденциальность никто не отменял. Пусть Пол, скорее всего, ничего бы и не понял из её слов, чего не скажешь о ней. Его знание русского языка было на уровне: «поразить собеседника», но Блэквелл вряд ли бы внёс этот навык в своё резюме.

Матч медленно сводил его с ума. Почему они вообще о нём договорились? Дополнением к его головной боли служили размышления о Мафазиму, обещания Уотерсу, сделки с двойным дном и собственные внутренние метания, с которыми ему ещё предстояло столкнуться сегодня в одном из отелей Калгари, где у них запланированы деловые переговоры. Вечерне-ночные. Самое подходящее время же, да? Когда границы дозволенного стираются, а мораль приобретает призрачное значение. Все должны спать, а они только и делают, что беседуют в поисках истины, которая отражается по-разному в зависимости от угла обзора.

Дверь хлопнула. Станислава вернулась из коридора. Их взгляды пересеклись. Молчали. Пол поставил на столик стакан и встал. Станислава же стояла на месте, будто ожидая его дальнейших шагов, но он больше ничего не предпринимал.

— Что… – было начала она, но Пол тут же прервал её:

— Так почему ты никогда не была замужем?

Вопрос ударил под дых. Филин настолько не ожидала его, что стушевалась и на мгновение потеряла дар речи. Но на её лице был лишь немой вопрос. Со стороны казалось, что она отвечает молчанием, а не обдумывает ответ.

— Пол, ты всегда задаёшь такие вопросы, ответы на которые знать на самом деле не хочешь. Это даже не провокация – какой-то мазохизм.

Но он не слушал её, точнее – не вслушивался в значение её слов.

— А ты всегда пытаешься уйти от ответа. Так, чтобы унизить собеседника за интерес, – Пол сделал шаг ближе. И ещё один.

Станислава не шевелилась, но его внезапная решимость докопаться до какой-то правды именно в этом аспекте несколько пугала её.

— Твой интерес сомнителен. И ты сам знаешь ответ.

— В этом и суть. Я строю твой образ у себя в голове на догадках и домыслах. И я думал, что, может, кто-то…

— Мужчины начинают себя странно вести, когда понимают, что власти всегда будет больше у меня, а не у них, – она не дала ему закончить. Будто боялась услышать конец фразы больше, чем собственного ответа.

Он улыбнулся. С грустью. Опустил голову, а потом вновь поднял и заглянул ей в глаза.

— И это всё?

— У всего есть цена. Я заплатила её сполна. Ты не поймёшь.

— Объясни. Понять тебя – всё, что я хочу.

Повисла небольшая пауза. Станислава молчала, не в состоянии найти слова. Не зная, как продолжить их разговор.

— Может, наши роли предопределены с самого рождения. А, может, страна сама выбирает, кого уничтожить в определённый момент жизни. Наверное, исключительная лояльность – мой порок. И, наверное, власть не требует столько жертв, но мне казалось, что иначе мне никто не поверит. Иначе я её не заслужила. И многих – особенно мужчин, – это пугает.

Она опустила свой взгляд, пытаясь найти на полу поддержку, но это не помогало.

— Твоя власть никогда не пугала меня, – внезапно сказал он.

Станислава посмотрела на него и улыбнулась. Вполне искренне.