Последнее убежище - Клеменс Мишальон Страница 22

Глава 9

Единственный город, что мы знали, Гудзон-Вэлли

Восемнадцать лет назад

Методом проб и ошибок мы с Габриэлем разбирались, что для нас значит быть вместе.

В самом начале понимали лишь одно: нам так хорошо. Здорово, когда чувствуешь локоть друга.

Прекрасно, когда есть возможность принимать совместное решение. Ты будешь спать наверху, а я внизу. Классно шептаться в темноте.

Как выяснилось, мы ровесники. У него день рождения был двенадцатого июня, у меня – шестого декабря. Мы любили эти даты-перевертыши. 12.06 и 06.12 – это казалось знаком. Вот только знаком чего?

Мы не знали, но страстно хотели понять.

Жизнь в мире Эмиля строилась так: ты рождался, и о тебе заботилась целая команда матерей. Дети не принадлежали никому в отдельности – этого требовал Эмиль. «Семейная ячейка – источник порчи, – приговаривал он. – Отказавшись от семейных уз, вы сделаете лучше и себе, и детям». Вот так вот: детям. Не вашим детям.

В идеальном сценарии Эмиля дети вообще не должны знать, кто их родители. Например, мы с Габриэлем действительно оставались в неизвестности. Просто удивительно, как легко склонить людей к жестокости, если убедить их, что они поступают правильно.

Были среди родителей такие, кто уделял повышенное внимание конкретному ребенку или нескольким детям – и в подобных случаях по коммуне шли слухи. Да и внешнее сходство… В самом начале деятельности секты, когда я еще не родилась, некоторые взрослые, видимо, не находили в себе сил играть по правилам, и Эмиль их выгонял.

Жесткие меры решили вопрос. Родная мать ребенка, по которой он тосковал, которой побаивался или даже таил обиду, была вытеснена в самый дальний уголок сознания. А отцы… ну, отцы вообще не учитывались. Важное значение имел лишь один мужчина – сам Эмиль.

С трех до восемнадцати лет воспитанник постигал философию Эмиля, историю, язык, математику и некоторые другие науки. Нам прививали основные навыки выживания: учили выращивать овощи, разжигать и тушить костер, накладывать жгут. В шесть лет нас подключали еще и к физической работе – мы убирались, работали в огороде, готовили пищу, выполняли какие-то организационные задачи.

Эмиль ставил цель добиться самодостаточности, исключить стремление полагаться на кого-то во внешнем мире.

За повседневными делами воспитанники не успевали оглянуться, как им исполнялось восемнадцать.

От нас ожидали, что в дальнейшем мы будем работать на коммуну. От мужчин требовалось присматривать за хозяйством, от женщин – заботиться о детях. Естественно, привлекать новых рекрутов и испытывать их на благонадежность, продавать книги и онлайн-семинары Эмиля. Повзрослев, воспитанники продолжали посещать занятия. Самые успешные проводили уроки сами – сперва для детской аудитории, а потом уже и для взрослых.

Мы никогда не покидали территорию коммуны – таково было важнейшее правило. Эмиль подарил нам совершенный мир, в котором имелось все необходимое для тех, кто позволил ему полностью сформировать собственную личность.

У Эмиля была машина – старый, вечно грязный внедорожник. Потом, когда я подросла, появился сверкающий седан-электромобиль. Выезжая за пределы коммуны, Эмиль никого с собой не брал. Он стойко выдерживал давление внешнего мира, а мы могли поддаться влиянию извне.