Последнее убежище - Клеменс Мишальон Страница 21

Но сейчас троица ничем не выделяется: вся красота скрыта под толстовками скучных цветов. Фламинго, сбросившие яркое оперение…

Габриэль придвигает ко мне тарелку.

— Взял кое-что, пока тебя не было. Сходи посмотри, что еще осталось.

В тарелке лежат вареные яйца и бананы.

В передней части ресторана поставили большой стол и накрыли его не слишком подходящей по размеру скатертью. Термосы с кофе и горячей водой, чайные пакетики, пиала с йогуртом, хлеб для тостов.

Обычно завтраки в «Аре» проходят иначе. Шведский стол здесь не принят. Каждое утро, устраиваясь в мягко освещенном ресторане, мы изучали меню, выбирая между американским и континентальным завтраками или сбалансированным питанием. Глазунья, нежные круассаны, изысканные мюсли и парфе с кусочками дыни, выложенными по краю тарелки…

Моя душа с трудом принимает подобную незаслуженную и ненужную роскошь.

Сегодня гости толпятся у большого стола, бродят в поисках сахара или желе. Разговаривают приглушенными голосами, нервно жестикулируют. Сцена напоминает мне нашу с Габриэлем прошлую жизнь: очередь в столовой, скудная горка хлеба, самозваный пророк, потягивающий кофе за столиком у дальней стены.

Я возвращаюсь за стол.

— Ничего не взяла? – удивляется Габриэль.

— Не хочу есть, – качаю головой я.

Он берет с тарелки маленькую булочку с красной точкой джема в середине и кладет ее передо мной на салфетку. Рядом ставит баночку йогурта.

— Вдруг потом проголодаешься. Еще неизвестно, когда следующий раз удастся поесть.

— Да нет, все нормально. Думаю, я ничего не…

Меня прерывает негодующий крик, и в глубине ресторана с грохотом отлетает в сторону стул.

— Убери руки!

Гости оглядываются: шумят уже в холле, откуда доносятся возмущенные возгласы.

— У меня есть права! Я хочу поговорить с адвокатом!

Я вскакиваю со стула, следом за мной поднимается Габриэль. Блогерши выбегают в холл. Мы идем за ними в окружении полузнакомых людей – актера и разведенной женщины, Ласло и Фабио, прилетевших из Майами и живущих через три номера от нас. Перед выходом дружно останавливаемся.

— Вы имеете право хранить молчание. Все, что вы скажете, может быть использовано против вас.

В центре холла Уильям Бреннер пытается вырваться из хватки помощника шерифа Харриса. Тот заламывает руку ему за спину и, отстегнув от пояса наручники, защелкивает их на запястьях задержанного.

— Какая-то нелепость!

— Вы имеете право на звонок адвокату, – продолжает Харрис.

Его напарники стоят рядом. Роли переменились: на этот раз в центре событий находится Харрис, а коллеги у него на подхвате.

— Если вы не можете позволить себе адвоката…

Подобное предложение предусмотрено законом, однако для Уильяма оно смехотворно. Разумеется, он в состоянии оплачивать собственного юриста. Наверняка его номер запрограммирован в кнопку быстрого набора.

Интересно, сколько жалоб о домашнем насилии осталось без движения благодаря адвокату Бреннера?

Сколько денег передано за молчание, сколько женщин удовлетворилось жирным чеком?

Уильям – человек жестокий, но богатый.

Он кричит, протестует, пытается содрать наручники, однако невозмутимый Харрис ведет его к выходу. На пороге Уильям оборачивается и смотрит на меня. Я готова поклясться: именно на меня.

Хотя… может, я все выдумываю? Наверное, не могу поверить, что Уильям Бреннер поднимет лапки, не нанеся последнего удара.