Сын своей матери. История идеальной семьи, в которой вырос психопат-насильник - Джек Олсен Страница 221

К началу защиты помощник шерифа Ричард Лавджой заметил перемену в Коу. Сначала тот явно наслаждался вниманием, но постепенно стал сникать: уже не держал голову высоко перед камерами, отворачивался, пригибался.

— Почему мы не можем заходить с черного хода? – спросил он. – Чтобы эти проклятые газетчики не снимали меня.

— Ни за что, – ответил Лавджой. – Там слишком уединенно.

— Других же проводят.

— Других – да. Но не вас.

Первым свидетелем защиты стала Кэролин Блэк, подруга семьи, «почти член семьи Коу». Она утверждала, что в день изнасилования Хиггинс Коу был в Сиэтле. На перекрестном допросе ее пытались сбить, уточняя даты, но она стояла на своем.

Марша Альберт подтвердила: звонила Кэтлин Коу в Сиэтл, и та говорила, что брат у нее в гостях. Она добавила, что никогда не видела его ни с прыщами, ни с густой бородой, ни в шапке. Кэтлин Коу, сестра, описала брата как педантичного и аккуратного:

— Он как ребенок. Его вещи всегда в порядке.

Она утверждала, что никогда не видела его небритым по несколько дней и что «у него никогда не было проблем с кожей». Когда ей указали, что она редко его видит, она резко ответила:

— Я же не его сиамский близнец.

Однако один из свидетелей обвинения ослабил эту линию, заявив, что видел убегающего с места преступления невысокого мужчину.

Затем выступил главный козырь защиты – Гордон Коу. За сорок лет в журналистике он приобрел манеру и авторитет видного гражданина, уверенно державшегося в суде. На вопрос об образовании он съязвил:

— Вы хотите, чтобы я сказал, сколько мне лет?

Он подтвердил: в день изнасилования его жена и сын были в Сиэтле.

— У нас тогда был большой счет за телефон. Мы разговаривали.

— И с женой, и с сыном?

— Да. Даже чаще с Фредом – он обычно брал трубку.

Версия семьи Коу по эпизоду с дилдо прозвучала впервые. По словам Гордона, в воскресенье утром Фред заехал к родителям, и они собирались отправиться на поздний завтрак. Вместо этого он предложил показать участки на Апрайвер-драйв. Там он уехал оплатить счет, ненадолго исчез, затем вернулся, заметив:

— Вы видели, как тот псих выехал оттуда, как сумасшедший?

После этого они уехали.

Гордон вспоминал разговоры о «Тайном свидетеле»:

— Я сказал: даже если ты не имеешь права на награду – не звони, отправь информацию по почте.

— Вы предупреждали его, что полиция может заподозрить его?

— Да… но, боюсь, недостаточно ясно.

Он подчеркивал, что сын всегда был аккуратен, не носил ни шапок, ни перчаток, не страдал от акне и всегда был выбрит.

— Он из тех, кто игнорирует зиму.

В старшей школе, по его словам, у Фреда не было проблем с девушками:

— Скорее ему было трудно от них отбиваться.

Связь с Джини Перхэм он описал как «экономическую» – попытку делить аренду, которую она якобы неправильно поняла. Затем последовала длинная характеристика Джини: сочувствие после смерти матери, попытки «помочь ей улучшиться», но – «резкие перепады настроения», «трудности в общении».

В итоге он подытожил:

— Она была проблемой.

Брокетт начал перекрестный допрос с простого вопроса:

— Вы утверждаете, что с сентября 1980 по март 1981 года ваш сын каждое утро завтракал с вами и каждый вечер ужинал?

— Да… ну, может, иногда пропускал день.

— Он ведь жил с мисс Перхэм?

— Да.

— И все равно ежедневно приходил к вам?