Сын своей матери. История идеальной семьи, в которой вырос психопат-насильник - Джек Олсен Страница 220

— Правда ли, что вы просили обвиняемого заняться с вами оральным сексом?

Брокетт не возразил.

— Иногда, – ответила она.

— Вы когда-нибудь занимались с ним оральным сексом?

— Нет.

— Итак… вы говорили, что иногда перед половым актом он вводил вам пальцы во влагалище, верно?

— Да.

— Разве это ненормально? – попытался уточнить Джиглер?

Брокетт немедленно возразил. Вопрос был не о фактах, а об оценке. Возражение было принято.

Джиглер сменил тему:

— Вы свидетельствовали, что он употреблял слово «задница» и другое, нецензурное слово по отношению к женскому органу?

— Да.

— Вы сами когда-нибудь их употребляли?

— Когда очень злюсь, могу сказать «задница». Другое слово – нет.

Позже он спросил об аллергии.

— Он говорил, что она у него есть.

— Вы добровольно предоставляли информацию полиции?

— Много раз.

— Много раз?

— Угу.

Он спросил, хотела ли она выйти за него замуж и чувствовала ли себя отвергнутой. Она ответила, что разговоры о браке исходили и от Коу. Она пожалела, что не принесла его письмо Гаю.

Наконец прозвучали слова, которых она ждала:

— Спасибо, мисс Перхэм. Вы можете идти.

Она медленно вышла в комнату ожидания, избегая взгляда Кевина. Ей было легче от того, что не всплыла история с кражей, но остальное ее раздавило.

Когда дверь закрылась, она разрыдалась.

— Не надо, Джини, – сказала кузина Джейн.

— Это все то, что они обо мне говорили… то, как они пытались меня представить…

Вошел Брокетт и мягко похлопал ее по плечу.

— Вы были великолепны. Вы отвечали на вопросы и не углублялись в детали. Я горжусь вами.

— Спасибо, – сказала она.

Но никакого облегчения не почувствовала. Ей казалось, что после этого с ней больше никто никогда не заговорит.

104

У нас было больше заслуживающих доверия свидетелей, чем у обвинения, но, к сожалению, многие из них – члены моей семьи.

Фред Коу, 18 октября 1981 года

Защита Фреда Коу строилась по почти исчезнувшей для современных судов схеме – полное отрицание. Это была цепь абсолютных утверждений: он не мог засунуть руку в перчатке в горло – потому что никогда не носил перчаток; его не могли видеть в вязаной шапке – потому что он их не носил; он не мог изнасиловать Айрин Пул – потому что у него «никогда не было проблем с кожей»; он не мог совершить нападения ранним утром – потому что в это время всегда завтракал у родителей; он не мог желать незнакомых женщин – потому что у него «никогда не было проблем с подружками».

Эти утверждения поддерживались свидетелями защиты. Даже самые мягкие доводы обвинения отвергались – и затем отвергались снова. Считалось, что стратегию выстроил сам Коу, вопреки советам опытного адвоката. Завсегдатаи суда вспоминали старую поговорку: «Человек, который сам себе адвокат, дурачит своего клиента».

Каждое утро стороны встречались у судьи Шилдса: кофе, светские реплики – и взаимные обвинения в процессуальных нарушениях, прежде всего в утаивании информации. Джиглер и Туайфорд настаивали, что Брокетт не передал оригиналы полицейских протоколов; Брокетт отвечал: «Какой будет защита? Кто ваши свидетели? Мы имеем право знать». Но в одно из утренних заседаний он неожиданно замолчал.

— Дон, сегодня без требований о раскрытии? – поддел его Джиглер.

— Нет, – ответил тот. – Роджер, теперь я знаю ваше дело. Вчера вечером я смотрел Фреда по телевизору.