Аромат апельсинов - Кэти Джордж Страница 23

Он смотрит на меня и ставит ведро на пол.

— Вылезай, – говорит он. – И сними это.

Он имеет в виду нижнее белье.

И я его снимаю, думая, что все-таки неплохо, что я привыкла бывать обнаженной перед джентльменами.

— Вот так, – говорит мистер Руфус, наливая в ванну горячую воду. – Можешь залезать обратно. Помойтесь, мисс Титания, и не забудьте о волосах. Я скоро вернусь и помогу вам одеться.

Он берет мою одежду с табурета. Поскольку я не могу говорить, то хватаю его за руку и выразительно смотрю на мои вещи.

— Не тревожьтесь, – говорит он мне. – Я их просто уберу. Хорошо?

Я киваю. Ступаю в теплую воду, которая приятно согревает, и погружаюсь в нее. Закрыв глаза, я откидываю голову назад, опустив ее в воду, а когда открываю глаза снова, мистера Руфуса уже нет.

Мне хочется лежать в ванне весь вечер, но я пришла сюда по делу, поэтому начинаю мыться. Осторожно налив в ладонь немного жидкости из графина, я начинаю втирать ее в волосы. При этом крепко зажмуриваюсь. Бетси – она в этом кое-что понимает – говорила, что такие средства щиплют глаза, и мне не хочется выяснять, так ли это. Не понимаю, в чем смысл этого средства для волос. Оно кажется ничуть не лучше или приятнее старого доброго мыла. Потом я снова ложусь в ванну, смываю пену с волос и начинаю мыться. Возвращается мистер Руфус с кувшином воды.

— Голову помыла?

Я киваю.

— Хорошо. Теперь сиди прямо.

Я подчиняюсь, и он выливает теплую воду мне на голову. Я моргаю и ловлю ртом воздух. Интересно, откуда он так хорошо осведомлен о мытье волос? Но ведь спросить я не могу, верно?

Мистер Руфус протягивает руку, чтобы помочь вылезти из ванной, укутывает меня в большое пушистое полотенце и вытирает мне руки движениями вверх-вниз, словно ребенку. Я не могу не заметить, что ему, похоже, нравится вся эта канитель. Также замечаю, что время от времени он останавливается, озадаченно смотрит на меня и, судя по взгляду, что-то рассчитывает.

В спальне он усаживает меня перед камином, высушивает полотенцем мои волосы и расчесывает их, и снова чутье подсказывает мне, что он уже прежде это делал. Кому-то, кого он, возможно, любил? Может быть, у него была младшая сестра, которую он потерял? Потому что он очень осторожно расчесывает колтуны, нежно оттягивает мои волосы и распутывает их.

У меня возникает странное чувство, очень странное. Я не привыкла к такому обхождению и не знаю, как его принимать. Мне все время хочется воспротивиться, но вы ведь уже знаете, что это запрещено.

Мистер Руфус велит мне расчесывать волосы перед камином, чтобы просушить их, а потом одеться, и показывает одежду, разложенную на кровати. Тут панталоны и нижняя рубашка, чулки и подвязки, корсет, нижняя юбка и бирюзовое платье такой красоты, что у меня захватывает дух. Но я все же задумываюсь: где он раздобыл всю эту одежду? Потом он снова выходит. И это хорошо, потому что при виде этого наряда я так разволновалась, что пальцы отказываются слушаться.

Я только успеваю надеть новые панталоны и нижнюю рубашку, чулки и подвязки, как мистер Руфус возвращается. В руках у него поднос с тарелкой чего-то похожего на суп – прямо как я мечтала! – и пара ломтиков хлеба с толстой корочкой. Он ставит поднос на туалетный столик.

— Поешь, пока я займусь твоей прической, – говорит он. – А потом я помогу тебе затянуть корсет.