Самая милая пара - Мэри Кубика Страница 23

Лили говорит, и говорит быстро, как бывает, когда ей страшно.

— Я так испугалась, Кристиан. Чувствовала, как бьется пульс на шее. Я хотела, чтобы он убрал руку, чтобы мы вернулись на главную тропу, но я не знала, что сказать, как это сделать. А он делал вид, что высматривает оленей, и я подумала, что, если подыграю, ему это надоест и мы вернемся.

Шум за деревьями. Лили вздрагивает, машинально делает шаг назад и хватается за мою руку, словно ищет защиты. Ее ногти впиваются в кожу, оставляя следы – маленькие полумесяцы.

Я прижимаю палец к губам – молчи, – высвобождаю руку и делаю шаг к лесу. Да, мы нашли кровь, но не нашли тело.

Деревья с белыми стволами и отшелушивающейся корой стоят в шеренгу, словно солдаты. Им нет конца, и, если смотреть на них достаточно долго, возникает что-то наподобие оптической иллюзии, и уже непонятно, движутся деревья или вросли в землю.

Звуки – шелест листьев, хруст сухих веточек под ногами – приближаются. Лили шмыгает носом и всхлипывает. Получается что-то похожее на тявканье испуганного щенка.

Кроны деревьев еще густые. Сами деревья достаточно толстые, чтобы за ними мог спрятаться человек. В глубине леса темно, и я понятия не имею, как далеко мы ушли от основной тропы. Может, на пятьсот метров. Я представляю, как Лили, подстегиваемая отчаянием и ужасом, бежала одна через этот лес, спасаясь от Джейка.

Я раздвигаю руками ветви деревьев. Вхожу в лес. Ветви тянутся ко мне, царапая руки. Шорох и хруст все ближе и ближе, а я никак не могу понять, что это такое.

— Кристиан, – стонет Лили.

И тут из-за деревьев вылетает и мчится между нами бурундук. Я отшатываюсь и едва не наступаю на него.

— Вот черт.

Лили закрывает ладонью рот, заглушая крик. Я перевожу дух и выхожу из леса.

— Чтоб его. Все хорошо, – говорю я Лили.

Она стоит белая как мел. Я подхожу к ней, обнимаю, привлекаю к себе и чувствую, как колотится ее сердечко.

— Пустяки. Всего лишь глупый бурундук.

А чего мы ждали?

— Кристиан? – спрашивает, придя в себя, Лили.

— Что?

— Как думаешь, где он?

Я поворачиваю ее лицом к себе.

— Честно? Думаю, он ушел. Думаю, он в порядке.

— Но кровь…

— Не так уж ее и много. Кажется больше, чем есть на самом деле. Ты же сама сдавала кровь, – напоминаю я ей. – Видела, сколько ее забирают. Целый мешочек. Можно потерять много крови и остаться в живых.

Пытаюсь прикинуть, сколько крови здесь – больше, чем в мешочке. Нет, это невозможно. Я просто несу какую-то чушь и сам не понимаю, что в этом правда, а что нет.

— Что будем делать с этим? – спрашивает Лили, глядя на кровь.

Я поливаю кровавое пятно водой из бутылки. Потом мы с Лили забрасываем его листьями. Когда заканчиваем, крови на земле уже почти не видно.

Мы возвращаемся к главной тропе, и я говорю:

— Давай поищем камень. На всякий случай.

Лили тут же ловит меня на слове. Останавливается на полушаге и поворачивается ко мне.

— На какой случай? Если он мертв? – спрашивает она напрямик. – Ты только что сказал, что с ним все в порядке. – Ее не проведешь, и к тому же она намного крепче, чем может показаться. – На случай, если я его убила?

Ответ – да. Она могла убить его. Или он мог уйти, и тогда с ним все в порядке, как я и сказал. Без тела гадать можно сколько угодно.

Скажу прямо: я не хочу, чтобы мы нашли его здесь.