Сын своей матери. История идеальной семьи, в которой вырос психопат-насильник - Джек Олсен Страница 233

— Я не называю этого человека лжецом. Я предполагаю, что он неточен в том, что, по его мнению, он видел.

После обеда Брокетт задал прямой вопрос:

— Мистер Коу, разве вы не репетировали свои показания?

— Это не факт.

— Разве вы не давали обширных интервью телеканалам во время процесса?

Коу почти уткнулся губами в микрофон:

— Ну, я дал интервью одному телеканалу, но я не рассматриваю это как репетицию.

— Разве ваши показания здесь не повторяют почти то же самое?

— Ну… я на это надеюсь. Знаете, все, что я говорил, было последовательным с момента моего ареста и до сих пор. Поэтому я предполагаю, что телевизионное интервью будет соответствовать тому, что я сказал здесь, да.

— И вы разговаривали с одним из репортеров споканской «Кроникл», газеты вашего отца, по фамилии Пек?

Из заднего ряда раздался хохот. Все обернулись: Рут Коу даже не пыталась его скрыть.

— Мистер Пек из «Споксмен-ревью», – спокойно поправил свидетель. – Другой газеты.

— Ладно, «Ревью»… Разве не правда, что вы ему сказали: «Проработав одиннадцать лет в СМИ, я знаю, что говорить уместно, а что нет»?

— Я не боялся общаться со СМИ. Все, что я говорил с десятого марта, было последовательным. Я лишь имел в виду, что годы работы в СМИ дали мне ощущение, что я могу справиться с этой ситуацией.

— И вы считаете, что это поможет вам справиться с этой ситуацией, мистер Коу?

— Не особенно, – медленно ответил он. – Вы задаете вопросы. Я отвечаю… Ситуацию контролирую не я. Ее контролируете вы.

Он снова бросил взгляд на родителей.

Прокурор спросил, писал ли он письмо брату Джини Перхэм Гаю, предлагая ей не давать против него показаний.

— Это вообще не часть письма, – резко ответил Коу, ткнув ручкой в воздух. – Там нет ничего, что касалось бы показаний Джини. Я просто хотел, чтобы хотя бы один член ее семьи узнал правду…

Брокетт открыл документ и зачитал:

— «Я очень рассчитывал на моральную поддержку Джини и ее показания, которые подтвердят мое местонахождение во время изнасилований, в совершении которых меня ложно обвинили».

— Правильно! – прокомментировал Коу. – Я имею в виду, что когда мне уже в тюрьме сообщили… что она будет свидетелем обвинения, – и в том абзаце, который вы зачитали, я говорю, что был этим шокирован и удивлен, потому что очень рассчитывал, что Джини будет на моей стороне и будет говорить только правду, как она ей известна, что подтвердит мое местонахождение, как я указывал.

— Во время изнасилований? – спросил Брокетт.

— Ну, да, потому что она знала мой основной распорядок дня.

— Но, мистер Коу, разве вы не говорили нам, что она не может подтвердить ваши действия во время изнасилований, потому что вы были со своими родителями?

— Да. Но я не имел в виду, что она могла конкретно знать, где я был.

Судья протянул руку и коснулся кнопок на аудиосистеме.

— Но она знала, что я был на пробежке, и что я делал то-то и то-то, и она знала, что я проводил много времени со своими родителями…

— Хотя, поскольку это было не ее дело, вы часто вводили ее в заблуждение относительно того, чем на самом деле занимаетесь?

— Ну, на самом деле я не вводил ее в заблуждение; я просто не рассказывал ей всего.

— Вы говорили ей, что бегаете трусцой, хотя на самом деле ужинали с родителями, не так ли?

— Ну, как я уже говорил, если я сообщал ей, что собираюсь бегать, я, скорее всего, бегал и занимался еще чем-то.