Сын своей матери. История идеальной семьи, в которой вырос психопат-насильник - Джек Олсен Страница 232

Он снова наклонился к микрофону; пристав за его спиной попытался что-то подкрутить в аудиосистеме, но лучше слышно не стало.

— Джини очень впечатлительна, – продолжил Коу, – на нее очень легко повлиять практически любому, кто умеет манипулировать или убеждать. И я только предположил, что полиция, возможно, могла манипулировать ею, потому что она подвержена такого рода вещам. Одна из причин, почему я это знаю, – когда я встретил ее, у нее были определенные политические взгляды, прямо противоположные моим. И за период наших двухлетних отношений она полностью приняла все мои взгляды – хотя я не особо пытался их навязать; на самом деле она стала более радикальной в этой области, чем я.

Снова всплыл вопрос о дилдо. Коу признал, что видел его и в доме, и в машине – но настаивал, что вещь не его.

— Значит, его подбросил кто-то другой? – спросил прокурор.

— Я бы не сказал, что подбросил… Я предположил, что он принадлежит Джини.

— У вас не было бы причин нервничать, если бы его нашли в вашей машине, верно?

— Ну, для этого не было бы причин… Эпизод, который, я думаю, вы имеете в виду, был неловким. Может быть, я не нервничал, потому что я не знал, где он находится в машине.

— Какой эпизод? – невинно поинтересовался Брокетт.

— Ну… а какой эпизод вы имеете в виду?

— Не знаю, – сказал Брокетт. – Как вы думаете, о каком эпизоде я говорю?

Пауза.

— …Ну, я думаю, вы имеете в виду эпизод на автомойке, – сдался Коу. – После того как машину помыли, один из работников подошел ко мне и сказал: «Эта штука в вашей машине действительно вызвала отвращение у женщины, которая здесь работает». Я спросил: «Какая штука?» Он сказал: «Ну, эта штука под сиденьем». Я заглянул – и там был этот дилдо, который я раньше видел в доме. Я сказал: «О, хорошо». Вот и все.

После утреннего перерыва разразилась гроза, температура упала до двадцати семи градусов, и зал впервые за день вздохнул с облегчением.

Коу отпил воды, снова взял золотую ручку и сообщил, что редко бегает больше трех миль подряд.

— Но разве мисс Перхэм не показала, что вы отсутствовали по два-четыре часа вечером, а возвращаясь, говорили, что бегали? – спросил Брокетт.

— Мисс Перхэм о многом дала показания, – ответил Коу. – Когда я говорил ей, что собираюсь на пробежку, это могло означать, что я собираюсь на пробежку… и, возможно, многое другое. Или это могло означать, что я вообще не собирался, в зависимости от того, что мне требовалось сделать. Но если меня не было четыре часа подряд, вы можете быть уверены, что я занимался чем-то большим, чем просто бег трусцой.

— Вместо того чтобы не сообщать подробности, вы давали ложную информацию?

— Воможно, это случалось несколько раз, да. – Он пояснил: – Она была очень любознательна и иногда мне надоедало давать отчет за каждую минуту. Я считал, что это не ее дело.

— Почему вы не говорили ей, что едите с родителями?

Коу вздохнул:

— Было очень много вещей, о которых я не рассказывал Джини.

Прокурор перешел к машине, замеченной у стадиона.

— Эту машину мистер Уильямс не видел, – сказал Коу. – Он мог видеть машину, очень похожую на мою. «Сайтейшн» чрезвычайно распространены, а серебристый – самый распространенный цвет. Обычно я вижу по двадцать таких машин в день.

Он признал, что был в районе Апрайвер-драйв утром инцидента с дилдо, но отрицал причастность: