Сын своей матери. История идеальной семьи, в которой вырос психопат-насильник - Джек Олсен Страница 242

— Мы знаем, что изнасилование – это, как правило, акт агрессии, насилие, вызванное необходимостью контролировать других людей… что оно планируется… что насильники знают или выслеживают своих жертв… что это эскалация другого сексуально девиантного поведения – обнажения, непристойных звонков, подглядывания…

— С клинической точки зрения… по мере продолжения их деятельности должен усиливаться и их контроль… все начинается с внезапности, затем – запугивание, затем – угроза, затем – нанесение увечий и в конечном счете – убийство.

Он сказал:

— Об этих факторах и об этом деле я беспокоился, я был очень обеспокоен, я думал, я читал, я исследовал и молился.

Он прочистил горло.

— Мистер Коу, вы можете встать.

Осужденный сидел прямо, без всякого выражения, руки сжаты. Он встал.

— Есть ли какая-либо причина, по которой суд не должен сейчас же вынести вам приговор?

— Нет.

— Хотите ли вы что-нибудь сказать суду от своего имени?

— Нет, Ваша честь. Я думаю, что мистер Макси и мистер Джиглер хорошо выступили.

Его уверенный «дикторский голос» пропал – чтобы расслышать, зрителям приходилось напрягаться.

Судья Шилдс замер, словно от удивления.

— У вас больше нет ничего, что вы хотели бы добавить?

— Нет.

Пока он зачитывал записи, в зале стояла гробовая тишина.

— Согласно приказу, решению и декрету суда, подсудимый приговаривается… к двадцати годам по пункту два… к двадцати пяти – по пункту три… к тридцати – по пункту пять…

Перед пунктом Джини Мейс он помедлил.

— И… к пожизненному заключению по пункту шесть. Приговоры подлежат отбыванию последовательно.

Рут Коу начала подниматься. Дочь схватила ее за плечо и потянула вниз. Гордон Коу обмяк на сиденье. Макси, Джиглер и Туайфорд выглядели ошеломленными.

Никто в зале суда не слышал о таком приговоре по делу об изнасиловании – пожизненное плюс семьдесят пять лет. Коу не будет иметь права на условно-досрочное освобождение до начала двадцать первого века.

Зрители, казалось, были довольны.

— Потрясающе, – сказал один.

Другой прошептал помощнику прокурора Патрисии Томпсон:

— Мы все очень гордимся проделанной вами работой.

Судебная наблюдательница Национальной организации женщин пробормотала, что приговор «создает прецедент».

На столе секретаря у Фреда Коу сняли отпечатки пальцев. Два помощника шерифа в форме вывели его из зала суда.

* * *

Дальше начались объяснения – и взаимные обвинения.

Роджер Джиглер и Джули Туайфорд были недовольны участием Макси. Они считали, что и без него дали клиенту наилучшую защиту, а его появление лишь создало впечатление, что семья Коу думает иначе. Особенно их тревожило привлечение психиатра: показания о признании подрывали линию защиты. Кэтлин Коу в частных разговорах, как правило, соглашалась с ними, тогда как Рут и Гордон, опасаясь тюрьмы, сделали ставку на госпитализацию.

Макси, в свою очередь, открыто обвинял судью:

— Мы приняли его приглашение и сделали все, о чем он просил. А он развернулся и вынес самый суровый приговор в истории штата.

Шилдс отрицал любые договоренности и пояснял, что ожидал от Ветцлера лишь обоснования необходимости лечения перед тюремным сроком. Последовательность приговоров, по его словам, отражала «эскалацию» преступлений: каждое следующее – серьезнее предыдущего.

Коу время от времени давал разные объяснения произошедшего. Журналу «Американский юрист» он говорил: