Сын своей матери. История идеальной семьи, в которой вырос психопат-насильник - Джек Олсен Страница 252

Она говорила уже почти буднично:

— Он хотел моему сыну сорок два пожизненных срока. Я бы хотела увидеть его сорок два года… как младенца. Но… умереть – тоже подойдет.

— Вы хотите присутствовать? – спросил Дженнингс.

Она замолчала.

— Это будет опасно?

Пауза.

— Я бы хотела присутствовать… – сказала она наконец. – Но не хочу, чтобы это привело ко мне.

Еще тише добавила:

— Я хочу этого так сильно, что… даже если за это придется заплатить… это будет того стоить.

— После аванса в пятьсот долларов – неделя, – сказал Дженнингс.

— Чудесно, – ответила она. – Чудесно!

Выходя из его «Мустанга», она вдруг улыбнулась:

— У вас красивый салон.

116

На следующий день, в пятницу, 20 ноября, в обеденное время Ричард Дженнингс снова позвонил в дом Коу.

— Привет! Я просто хотел подтвердить нашу встречу в два часа.

— Не сомневайтесь! – сказала Рут Коу. – Я с нетерпением жду… очень, очень.

Он заметил, что она говорит быстро, немного невнятно.

— Терри, я хотела спросить вас об одной вещи… вы вчера сказали… если вы обналичили чек в том банке – как это возможно, если вы не местный?

— Это был дорожный чек, – быстро ответил Дженнингс.

— Хорошо… это все объясняет.

Она явно успокоилась и подтвердила встречу.

За час до нее на парковке торгового центра все было готово. Дженнингс находился в своем «Мустанге», «жучок» проверяли через тестовые передачи на припаркованный неподалеку полицейский фургон. Внутри, за односторонним стеклом, Хоуэртон, Моррис и Джонсон вели запись. Две женщины-полицейские ждали в машине без опознавательных знаков.

В 13:30 наблюдение передало: объект выехал. Вчера она приехала раньше на пять минут – сегодня на двенадцать. Она поставила машину так близко, что автомобили почти соприкоснулись.

Одетая в темно-синие брюки, кремовый свитер с V-образным вырезом и золотистые сандалии, она выглядела напряженной.

— Эти двое так тесно связаны с нашим делом… если оба уйдут одновременно… разве это не может выглядеть как сердечный приступ?

Дженнингс рассмеялся:

— Нет. Это не будет выглядеть как сердечный приступ.

Она сразу же стала выстраивать алиби: в воскресенье они с Гордоном поедут к Фреду в тюрьму, затем ужин у дочери Кэтлин под Сиэтлом.

Дженнингс сказал:

— Воскресенье – хороший день для судьи. Утро понедельника – для прокурора. Потом я уезжаю из города.

— Отлично! – прошептала она и горячо добавила: – Вы молодец, молодец!

Она дала ему номер телефона дочери и достала пачку фотографий.

— Видите… «Звезда родилась»… все из-за телевидения в зале суда.

Она извинилась за качество и описала Брокетта:

— Невысокий… я на каблуках выше его… мальчишеское лицо, вздернутый нос.

Про судью добавила:

— Он там позировал, как какой-то актер… постоянно.

Затем она передала 500 долларов.

— Остальное… я соберу… из украшений моей матери… я их хранила всю жизнь.

Дженнингс предложил чек, но она предпочла наличные, хотя и рассуждала вслух о возможности «задним числом» остановить выплату.

— Четыре тысячи я достану… это трудно, но оно того стоит.

Он уточнил:

— Ваш муж знает?

Она глубоко вздохнула:

— В каком-то смысле… да. Эти пятьсот – от него. Мы очень близки. Он не одобряет… но он знает.

И тут же, почти с нервным смешком:

— Тридцать пять с половиной лет вместе. Это ужасно или хорошо?

Она сама ответила смехом, но затем вернулась к главному: именно судья и прокурор, по ее словам, «разрушили их семью», «распяли их», а сын – невиновен, «просто удобный козел отпущения».