Сын своей матери. История идеальной семьи, в которой вырос психопат-насильник - Джек Олсен Страница 253

Дженнингс снова перевел разговор к делу и уточнил, кто еще знает.

— Вы, он и я. И все, – ответила она.

Он объяснил, как передать остаток денег – в конверте под козырьком телефонной будки. Она согласилась: «Идеально».

Она говорила все быстрее, сбиваясь, – о боли, которая превращается в злость, о том, что «иногда лучше злиться, чем жить с этим». Содержание и интонация странно расходились: слова становились жестче, а голос – все более легким, почти светским.

Когда он уже подводил разговор к концу, она все еще пыталась уточнить детали – «сегодня, завтра… как это будет…».

В этот момент к машине подошли. Дверь распахнулась.

— Миссис Коу?

Она мгновенно отреагировала, почти с раздражением:

— Я так и знала. Я так и знала.

Как будто больше ее задело не то, что ее арестовали, а то, что ее могли посчитать наивной.

— Мне жаль, – сказал Дженнингс.

— Я не… потому что я сказала вам…

— Хватит, – остановил он ее.

Ей еще не зачитали права. Женщины-полицейские повели ее к машине.

* * *

В это время двое в штатском подъехали к дому Коу на Дайер-роуд и зачитали Гордону Коу его конституционные права. Он отказался от них и пригласил полицейских войти.

— Вашу жену только что арестовали, – сказал один из них.

Он, казалось, был искренне удивлен.

— За что?

— За подстрекательство к совершению убийства первой степени.

Полицейские заметили чемоданы в комнате и коридоре. Допрос был коротким. Коу отрицал, что знал о действиях жены, но признал, что она в приступах гнева упоминала Брокетта и Шилдса, и утверждал, что всегда просил ее забыть такие мысли. Когда полицейские вышли, он сказал:

— Сначала вы сфабриковали дело против моего сына, а теперь – против моей жены.

В полицейской машине по пути в тюрьму Рут Коу отказалась отвечать на вопросы, но, казалось, стремилась показать, что не удивлена. Она сказала, что, по ее мнению, видела Терри у здания общественной безопасности, когда приходила навестить сына, и добавила, что он говорил, будто его обучало правительство и что он, вероятно, был во Вьетнаме.

— Его глаза не казались такими жестокими, – сказала она.

В управлении с ней сидела женщина-полицейский, пока Хоуэртон совещался с начальством. Детектив Дениз Кокер принесла ей кофе. Затем ее проводили в тюрьму на втором этаже. На вахте служащая дружелюбно спросила:

— Миссис Коу, за что вы здесь?

Она повернулась к Кокер:

— Я должна отвечать?

— Это зависит от вас.

— За попытку убить судью и прокурора, – ответила она.

Залог был установлен в размере 500 000 долларов по двум пунктам обвинения в подстрекательстве к убийству первой степени, каждое из которых предусматривало вплоть до пожизненного заключения. Гордон Коу немедленно нанял Карла Макси, который срочно привел в тюрьму психолога. После короткой беседы терапевт Ричард Л. Денни сообщил прессе, что, по его мнению, миссис Коу – больная женщина, но в данный момент не склонна к самоубийству.

— Я думаю, что она неплохо справляется при данных обстоятельствах, – сказал он. – Если учесть, что эти люди пережили за последние восемь месяцев, это трудно принять. Особенно для матери.

По его словам, ею двигало горе.

Репортеры, наблюдавшие за ней в комнате свиданий, не заметили ни горя, ни сожаления. «Миссис Коу выглядела спокойной, – написал один из них, – сохраняя ту же самоуверенную, яркую манеру поведения, что и на суде над ее сыном». Другой свидетель сказал, что она скорее напоминала героиню реалити-шоу. Разговаривая с мужем через телефонную трубку, она улыбалась и посылала воздушные поцелуи. Когда ее отвели в тюремную лавку за сигаретами, она весело болтала с охранником, как со старым знакомым.