Диавола - Дженнифер Торн Страница 28

– Я что тебе сказала? Ты наказана! Марш в свою комнату. Немедленно!

Воспользовавшись моментом, Анна взяла сестру за подбородок и осмотрела ее лицо.

– Черт…

Бровь Николь оказалась рассечена надвое, рана сильно кровоточила, кожа вокруг нее распухла – над глазом будто сидел слизняк – и уже наливалась всеми оттенками лилового.

– Я тут ни при чем! – крикнула Уэйверли. – Это не я!

– Думаешь, я не могу отличить, когда меня хватают детские руки? И это была не Мия, потому что она плавала в бассейне. Грош цена твоим оправданиям. – Николь явно испытывала шок – голос звучал бесцветно, руки тряслись. Она схватила комок пропитанных кровью салфеток и, морщась, снова прижала его ко лбу. – Вытри воду, которую ты тут налила, пока кто-нибудь еще не расшиб голову, а потом отправляйся в комнату и сиди там, пока не надумаешь извиниться.

– Я тебя не толкала! – топнула ногой Уэйверли. Из глаз ручьем брызнули слезы.

«Плачет от обиды, а не от чувства вины», – подумала Анна.

Словно бы прочитав мысли Анны, девочка обратила на нее умоляющий взгляд:

– Я не виновата. Ты веришь мне, тетя Анна?

– Прекращай хныкать и попроси у мамы прощения, – вмешалась мать, старательно изображая строгость. Она встала между Уэйверли и Анной, таким образом физически помешав им объединиться в союз. – Скажи: «Мамочка, прости меня».

Уэйверли надменно вздернула подбородок и, не говоря ни слова, покинула кухню. Николь сидела неподвижно, как изваяние, пока внизу не хлопнула дверь, а потом обмякла.

– Не понимаю, что в нее вселилось. Я спокойно стою возле бассейна, разговариваю с Мией, и тут этот толчок сзади! Треснулась башкой о лесенку. Нет, правда, что за хрень!

– Боюсь, придется накладывать швы, милая, – заметила мать.

– Рана не такая глубокая. – Николь повернулась к Анне. – Или все совсем плохо?

Анна, однако, продолжала смотреть туда, где недавно стояла Уэйверли. Ей было хорошо знакомо это чувство – негодование несправедливо обвиненного, – и потому она безошибочно узнавала его в других. Анна немедленно пожалела, что не встала на защиту племянницы.

Уэйверли не толкала свою мать. Вероятно, Николь поскользнулась, а вину свалила на Уэйверли – от неловкости или в припадке гнева, хотя Анна и в этом сомневалась. «И тут этот толчок сзади!» Хм-м.

Анне вспомнился смех за спиной. Рисунок бассейна, похороненный в мусорной корзине.

Два тела в воде, лицами вниз. Уже распухшие. Нарисованные как будто по памяти.

Итальянская кровь

– Отвезем тебя к врачу, – сказала мать, вернув Анну к действительности. – Анна, будь добра, посмотри, где у них ближайшая…

– Нет! – в панике воскликнула Николь. – Нет, нет, нет. Сегодня вечером у нас ужин в деревне.

Анне потребовалось несколько секунд, чтобы обнаружить логическую связь: посещение врача не входило в священный распорядок. Николь перевела взгляд на стенные часы и ахнула:

– Никомуне пришло в голову напомнить мне о времени?

Претензия показалась Анне до того нелепой, что она просто уселась обратно за стол и молча дождалась реакции матери:

– Ох, ну надо же!

Семнадцать двадцать пять. Время ужина. Если верить расписанию.

– Сейчас приведу себя в порядок и поедем. – Николь торопливо вышла, чуть не поскользнувшись на лужице, натекшей с Уэйверли. – Уэйверли! – рявкнула она. – Сию минуту вернись и вытри за собой, иначе всю неделю никакого Ютьюба!