Выход 8. Одно решение может изменить все - Гэнки Кавамура Страница 29

Все вокруг – серое.

Меня уносит поток мутной воды.

Больно. Не могу дышать. Будто закинули в стиральную машину, и руки и ноги вот-вот оторвутся, разлетятся на части. Мама, прости. Я нарочно заблудился, и теперь меня наказывают. Мамочка, прости. Прости. Прости. Помоги.

Я не мог дышать, и серый цвет – как у мышей – перед глазами постепенно сменялся густой пеленой цвета крема.

Пусть так, пусть я засну. Если уснуть, то станет не больно и больше не будет грустно.

Вдруг кто-то поднял меня. И тут все стало ярко-желтым. Я протер залепленные грязью глаза и увидел табличку «↑ Выход 8». Даже посреди цунами эта табличка светилась желтым светом.

— Держись! – раздался голос позади меня. Парень – братик[13] – держал меня на руках. Я ухватился за табличку. Руки соскальзывали, казалось, вот-вот сорвусь, но я вцепился с ногтями и удержался. Он тоже схватился за нее рядом со мной.

Вода несла велосипеды, светофоры, микроволновки, пианино. Все это ударялось о табличку, и она сильно раскачивалась. Братик прижимал меня к себе, цепляясь за знак. Он наглотался воды, кашлял, выглядел измученным.

— Все в порядке, – сказал он, глядя на меня.

— Все в порядке… – повторил я, будто убеждая самого себя.

— Мы обязательно встретимся снова, – сказал он и вытер рукой мне лицо.

Мне стало так грустно, что я чуть не заплакал. Это уже прощание? Если скажу хоть слово – оно станет последним. Поэтому я промолчал.

В этот миг что-то громыхнуло и табличка сильно качнулась. Огромная машина, принесенная волной, ударила в нее. Рука братика соскользнула, и он сорвался.

— Держись! – крикнул он.

Я тянул к нему руку. Но он только успел сказать:

— Все хорошо.

Он не схватился за мою ладонь. Его отбросило вместе с машиной, и поток унес его вдаль.

— Не уходи! – закричал я.

— Где ты? – я звал снова и снова, но его нигде не было. Его унесло далеко-далеко.

Что же мне делать? Помогите! Страшно. Холодно. Хочется спать. Держась за табличку, я все больше клевал носом. Спать… спать… Перед глазами желтый снова становился кремовым. Спать… спать… спать…

Когда я очнулся, то лежал на сломанном пианино. Все было залито грязью, клавиши торчали вкривь и вкось.

Мне стало жалко себя. Я уперся руками в пол, залитый водой, покрытый осколками стекла и обломками дерева, и поднялся. Во рту хрустел песок. Одежда мерзко липла к телу. Эта та самая дорога? Большинство ламп не горели, только одна мигала: то загоралась, то гасла. Брошенный велосипед без колес, сорванный со стены плакат, разбитая фотобудка, сломанные шкафчики камеры хранения, залитые грязью книги, казалось, тоже загорались и гасли.

Голове вдруг стало тепло, и я посмотрел на потолок. Там сияла желтая табличка «↑ Выход 8». Все вокруг разрушено, в грязи, а она сияет – яркая, как божество.

А где тогда он? Я пошел назад, ища братика. Но шагать было трудно: всюду лежали горы хлама.

— Ты где? – звал я.

Я заглянул в принесенную водой лодку, в развалины дома – его нигде не было.

Сдавшись, я свернул за угол, и передо мной оказалась привычная прямая дорога. Все кругом было чисто-белым, будто покрасили свежей краской. Я пошел вперед и увидел желтый указатель.

— Восьмой выход… – сказал я вслух проверяя.

Наконец-то я дошел. Если бы братик был рядом, мы бы порадовались вместе.

Я присел под указателем «Выход 8» и стал ждать. Но он так и не пришел. Может, опередил меня и вышел раньше?