Катамаран - Александр Ольшанский Страница 3

— Смотрите, похоже, Иштвана и Ани ещё нет. Бедная Анна Мари, – покачала головой Таня. – Наверное, опять кто-то угостил Лилу конфетой с ликером. У неё жалкий вид, наверное, мутит, бедняжку!

Паоло, желая успокоить животное, подошел ближе к краю палубы и наклонился.

— Эй, Лилу, успокойся, малышка. Мы принесли тебе…

Он не договорил. Его улыбка, широкая и беззаботная, мгновенно сошла с лица, словно её смыло внезапной волной. Все мускулы на его лице застыли. Он замер, уставившись в изумрудную пучину под ногами.

— Che cazzo… – вырвался у него негромкий, прерывистый шепот, полный такого изумления и ужаса, что у Тани и Самиры похолодело внутри.

— Паоло? – неуверенно позвала Таня, делая шаг вперед. – Что там?

Он не ответил. Просто медленно, почти механически, вытянул руку и указал пальцем вниз. Девушки подошли и заглянули за борт.

Вода между двумя белоснежными баллонами – корпусами катамарана была тёмной и глубокой. Солнечные лучи, преломляясь, выхватывали из тени лишь отдельные детали. Поначалу им показалось, что это просто тень, игра света или какая-то забытая под водой вещь – мешок или кусок брезента. Но глаз, привыкший к обманам морской ряби, быстро начал различать контуры. Это была спина. Спина человека в темной, промокшей насквозь куртке. Он плавал лицом вниз, безвольно покачиваясь в такт едва заметному движению воды, и его положение, полное мертвенной расслабленности, не оставляло сомнений в том, что это не пловец, не ныряльщик, а нечто иное, чему в прозрачных водах Ибицы делать было нечего.

Самира издает короткий, глухой звук, похожий на стон, и отшатывается, прижимая ладонь ко рту. Её глаза, еще недавно сиявшие кокетливым блеском, стали огромными и пустыми от ужаса.

Таня, напротив, застыла, вцепившись пальцами в холодный металл леера. Её медицинские навыки, выработанные за год учебы в вузе, мгновенно сработали: она уже проанализировала ситуацию и выдала себе безжалостный вердикт: поза, цвет кожи, видимой на запястье, полное отсутствие движений – все говорило о том, что человек мертв. Совершенно мертв. Но разум пока отказывался принимать эту реальность. Всего несколько часов назад они смеялись и танцевали, а сейчас смотрят на окоченевшее тело незнакомца, прибившееся к их кораблю, как зловещий трофей.

— Он не дышит, – наконец выдавила она странную и очевидную фразу, и собственный голос показался ей чужим. – Паоло, быстро, Сашуру… Сашу и Бьорна! Беги!

Итальянец, словно очнувшись от кошмара, резко развернулся и бросился к рубке, где, отдыхая перед морской вахтой, должны были спать Александр и Бьорн. Его ноги заплетались, и он едва не упал, споткнувшись о канат.

Таня тем временем не отрывала глаз от темной фигуры в воде. Её внимательный взгляд изучал детали, пытаясь найти хоть какую-то зацепку. И она нашла. На левой руке утопленника, там, где мокрая ткань куртки оттянулась, были видны дорогие, явно новые часы. Они не вязались с образом случайного бродяги, пьяницы, упавшего с причала. Они говорили о деньгах, о статусе. Эта деталь делала происходящее еще более странным и пугающим.

Самира, стоявшая рядом, смотрела на лицо мертвеца, вернее, на затылок и часть щеки, и в её глазах мелькнуло не просто отвращение, а нечто иное, похожее на смутное узнавание. Она тут же опустила взгляд, словно обожглась, и прошептала себе под нос, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце: «Нет, не может быть… Просто шок. В таком состоянии все лица кажутся знакомыми».