Убийство в Кьянти - Камилла Тринкьери Страница 30

Розальба на секунду улыбнулась Даниэлю, а затем перевела взгляд на Перилло.

— Ваш бригадир – венецианец. А вы?

— Я из Хампаньи.

Она рассмеялась. Легкий, мелодичный звук заставил сердце маршала дрогнуть.

Снаружи все еще надрывался клаксон. Перилло быстро выглянул, затем бросил Даниэлю ключи от машины:

— Избавь этого беднягу от мучений.

Уходить Даниэлю совсем не хотелось, но выбора не было. Сжимая ключи, он еще раз взглянул на прекрасное лицо Розальбы и пошел перегонять машину.

— Он говорил что-нибудь о дате, которую хотел выгравировать? – спросил маршал, переворачивая круглый кулон так, чтобы было видно 1/1/97. – О том, что она значит?

Розальба нахмурила свои ухоженные брови.

— Он действительно что-то сказал. Что же это было? Он очень нервничал и волновался, когда говорил о дате. Он попросил показать все доступные у нас шрифты. Ему потребовалось много времени, чтобы выбрать курсив. Он покупал его для той, кого очень любил, это было очевидно. Надеюсь, она получит браслет.

— Получит, когда мы выясним, кто она.

«При условии, что она не убийца», – подумал Перилло и положил браслет в карман. Он протянул Розальбе визитку с телефоном и адресом электронной почты участка и своим личным.

— На случай, если что-то вспомните. – Он подозревал, что контакты Даниэля у нее уже были. Маршал протянул руку. – Благодарю вас. Мы позвоним, когда прибудет художник.

— Хорошо. – Она пожала его руку и отпустила не сразу. – Надеюсь, вы найдете эту женщину.

— Я тоже.

Машины на улице не было. Даниэль-моралист отказался парковаться на освободившемся месте, потому что оно находилось в зоне, запрещенной для парковки, а это означало, что теперь он кружил по Радде в поисках законной площадки. Перилло колебался, что лучше – подождать или выпить эспрессо в ближайшем кафе. Он выбрал эспрессо и снова позвонил в магазин. Услышав щелчок, он открыл дверь и предложил принести Розальбе кофе.

— Нет, спасибо, маршал, но я рада, что вы вернулись. Я как раз собиралась позвонить вам на мобильный. Вы сказали, «убийство – это отвратительно», и мне вспомнились слова того мужчины. Он говорил, что эта дата – день, когда он совершил нечто одновременно отвратительное и прекрасное.

— Спасибо. Это полезно. – Он не имел ни малейшего понятия, что это значит, но мысленно зацепился за фразу.

Он уже шел к кафе, когда увидел, как служебная машина сдает назад на разрешенное парковочное место. Молодым везет. Перилло перешел улицу и подошел к Даниэлю как раз в тот момент, когда тот выходил из машины.

— Нам нужно поговорить.

— Простите, мне не следовало свистеть в магазине.

Перилло сел на водительское сиденье.

— Сегодня ты проявил инициативу, и мне это нравится, но ты не можешь общаться на короткой ноге с кем бы то ни было, вовлеченным в это дело. Кроме того, она изрубила бы тебя на куски и скормила бы своей собаке. А теперь садись на мотоцикл и следуй за мной в Греве.

Даниэль вспыхнул от гнева.

Купив La Nazione и вчерашний международный выпуск New York Times International Edition у Беппе в газетном киоске, Нико с собакой поднялись к замку на самой вершине холма. Все, что от него осталось, – это разрушающиеся стены и отреставрированная башня. Ему нравилось любоваться открывающимися отсюда видами на долину. Он увидел винодельню Альдо, раскинувшуюся посреди долины, и ему показалось, что он может различить свой новый дом – темное пятнышко возле оливковой рощи Ферриелло, а за ним широкий лес, где он нашел тело. Смерть преследовала его повсюду, даже сейчас. Он свистнул Хвостику, и тот примчался. Пора за цветами.