Выход 8. Одно решение может изменить все - Гэнки Кавамура Страница 31

Свернув за угол, я увидел идущего навстречу мужчину. Пока проверял плакаты – Высокооплачиваемая работа… Правила поведения в метро… – шаги за спиной вдруг стихли.

Я с тревогой обернулся. Мужчина стоял и смотрел прямо на меня, с улыбкой, приклеенной к лицу, словно это было не лицо, а резиновая маска.

Знакомая аномалия.

— Ты один? С тобой кто-то есть? – спросил я.

Когда я при встрече спросил об этом мальчика, он показал на мужика. Тогда я сказал: «Это уже не человек». Но, может быть, когда-то и он, этот мужик, так же как и я, отчаянно пытался выбраться отсюда. Может быть, он боролся, мучился, сталкиваясь со своими грехами. Наверно, мальчик видел в нем человека – того, кем он был раньше. А ведь мы с ним похожи. Я тоже могу оказаться на его месте: навеки встроенным в этот подземный коридор, обреченным шагать без конца, как запрограммированный робот.

— Ты ведь… аномалия, да? – сказал я, глядя на него.

Он продолжал улыбаться той же застывшей улыбкой. Его черные глаза были пустыми и ни на чем не фокусировались. В них невозможно было прочесть никаких эмоций. Я всмотрелся пристальнее. И там, в самой глубине, увидел слабый свет. Сквозь этот свет летели две птицы. Возможно, это был последний пейзаж, который он видел, когда еще был человеком. Может быть, все это время он мечтал о полном света прекрасном внешнем мире и потому продолжал идти.

Возвращаясь назад, я думал: кто из нас счастливее? Он, шагающий в вечном счастливом сне, или я, живущий в реальности, не знающий, что такое счастье. Если я смогу выйти через выход восемь, то должен вырваться из этого порочного круга вялой, ленивой реальности. Я обязан выбраться. А значит, нужно сделать выбор: идти вперед или повернуть назад.

Перед тем как свернуть за угол, я еще раз оглянулся. Под сияющей желтой табличкой «↑ Выход 8» стоял мужчина, с той же самой безупречно широкой улыбкой.

— Прощай, – сказал я.

Глядя на его лицо, я почувствовал, как подступают слезы. Сколько раз я встречался с ним в этом коридоре? Больше такого никогда не случится. Я вдруг понял: в этом пустом белом подземелье именно его присутствие стало для меня опорой.

— Спасибо, – сказал я и, сдерживая слезы, помахал ему рукой.

Потом я свернул за угол. Там оказалась лестница, но вместо радости я испытал замешательство, потому что она вела не вверх, к выходу, а вниз, в глубину, куда-то под землю. Это аномалия? Или настоящий выход? Я не мог понять. Долго колебался, глядя на этот спуск.

— Что делать? – пробормотал я неуверенно, не находя решимости в сердце. И тут взглянул на зажатую в руке ракушку и вдруг услышал шум прибоя. Рядом улыбалась она. Я вспомнил лицо мальчика. Это было будущее – существующее, реальное будущее. И это подтолкнуло меня вперед.

Я сделал первый шаг и начал спускаться по лестнице вглубь, под землю.

Осторожно переставляя ноги, я шагал по туск-лым ступеням вниз, все ниже и ниже. На площадке повернул – и снова вниз. Еще один поворот, еще один пролет. Постепенно стали доноситься звуки: щелканье турникетов, гул проходящих поездов. Снова поворот – по лестнице поднимались двое молодых мужчин в костюмах.

Я впервые за долгое время увидел настоящих людей и удивился. Следующим стал школьник с телефоном у уха, разговаривающий с кем-то на ходу.