Дом стыда - Лин Йоварт Страница 37

Из динамика над дверью прямо в уши ворвался громкий звук сирены – одна пронзительная нота. Старшая медсестра рассказывала о сиренах. Эта предупреждала, что через две минуты выключат свет. Вторая утром означала подъем.

Высокий резкий звук напомнил Мэрилин вой Норы-Сары Тейлор. Даже когда он прекратился, разум Мэрилин не желал расстаться с образом Норы. Или со сценой, в которой сестра Чэпмен поднимала крышку гладильного пресса. В ушах все еще звучало шипение машины, прижигающей живую плоть, и шипение Глории Брауни: «Что я говорила…»

Но что может знать Глория Брауни? Ведь сестра Чэпмен спасла Нору-Сару Тейлор. Спасла.

В любом случае Норе повезло. Она теперь нежится где-то в тепле и уюте, пусть даже ее рука побагровела и распухла.

Мэрилин воочию представила себе пульсирующую багровую руку и даже услышала, как та ритмично пульсирует… Нет, звук доносился из коридора. Этот ритм задавала не рука Норы. Мэрилин узнала нарастающий противный стук.

«За-мол-чи, шма-ра».

По полу коридора стучала палка – сама по себе, как живая.

Мэрилин зажала уши руками, однако не смогла подавить звук полностью. Она буквально видела ее – вертикальную, прямую, злую, – стучащую по полу из твердого дерева, подпрыгивающую и подлетающую все ближе к ее комнате. Стук-стук, все ближе и ближе.

Палка пришла по ее душу.

Плечо еще болело, но это, конечно, пустяки по сравнению с обожженной рукой Норы.

Стук-стук-стук.

«За-мол-чи, шма-ра».

Стук.

Шум прекратился.

Прямо за ее дверью.

Дверная ручка повернулась, на пол упал круг света, потом свет полыхнул прямо в глаза.

Мэрилин сощурилась и закрыла лицо локтем. Ей показалось, что она увидела за пятном света силуэт медсестры. Дверь захлопнулась.

Мэрилин ожидала, что в замке повернется ключ, но из коридора опять послышались мерное постукивание и шаги, потом звук других открываемых дверей и снова постукивание и шаги.

И наконец тишина.

Дверь не заперта – сбежать проще простого.

Подходящий момент наступил, действовать надо быстро, уходить как можно скорее. Хотя разумнее все-таки немного подождать. Час, два или три… Кто знает, когда заведующая и медсестры ложатся спать? И где они спят? Какая разница. Главное – самой не задремать и сделать ноги, пока темнота, тишина и поздний час позволяют улизнуть незамеченной.

Тут она вспомнила о таблетке и о том, что должна сунуть пальцы в горло и выблевать ее. Надо сделать это в туалете, который находился в коридоре, но сначала дождаться, когда сестра и палка закончат обход.

Мэрилин терпела, пока стук окончательно не утих. Прислушалась к тишине.

Абсолютное безмолвие, абсолютная темнота.

Она подкралась к двери и приоткрыла ее. Туалет находился через две двери от нее. Мэрилин на ощупь прошла мимо одной, потом второй двери и открыла третью. Став на колени, наклонилась над унитазом и засунула пальцы в рот.

Начала давиться.

Она вспомнила шепот сестры Чэпмен: «А эта твоя» – и засунула пальцы глубже. Наконец желудок сократился и выбросил наружу поток рвоты.

Вернувшись в спальню, Мэрилин вытерла губы ночнушкой и сунула ее обратно в ящик. Утром кто-нибудь найдет ночную рубашку во время обыска, она задубеет от высохшей рвоты и станет розоватой от остатков таблетки. Было бы здорово, если б ее нашла сестра Чэпмен.

Сев на кровать, Мэрилин заставила себя медленно досчитать до трех тысяч шестисот, поднимаясь и потягиваясь каждые шестьдесят секунд.