Дом стыда - Лин Йоварт Страница 38

Ровно час.

Другие девушки наверняка уже спят.

Но для верности она решила отсчитать еще один час.

Даже считая, Мэрилин не могла перестать думать о Норе-Саре Тейлор, о том, с каким злорадством шипел пресс, поймавший живую добычу, и о поднятой вверх распухшей багровой руке.

Два часа.

Пора.

Мэрилин нащупала под кроватью резиновые сапоги, вытащила их и накинула на плечи одеяло. В непроницаемой темноте осторожно подошла к двери и медленно нажала на ручку. Задержав ее в нажатом положении, немного подождала, сосчитала до двадцати. Тихо.

Приоткрыла дверь на пару сантиметров, подождала, сосчитала до пятидесяти. Тихо.

Открыла дверь шире, вышла в темный коридор и аккуратно закрыла за собой дверь.

Выставив руки вперед, пересекла коридор и ухватилась за перила, чтобы на ощупь найти поворот лестницы на верхней площадке.

Спустившись по лестнице и боясь дышать, ступила на мощенный плиткой пол фойе. Темно, хоть глаз выколи, поэтому она прошла по стенке к столовой, к спуску в прачечную и, миновав их, – к парадной двери.

Уверившись, что скоро окажется на улице, на пути к свободе, Мэрилин затрепетала от предвкушения.

У парадной двери она положила ладонь на круглую ручку и медленно повернула ее, опасаясь, что дверь вдруг закричит: «Она пытается сбежать!» – и сестра Чэпмен с палкой выскочит из потайного укрытия, чтобы превратить руку, коснувшуюся входной двери, в дрожащее красное месиво, как у Норы.

А может быть, парадная дверь и вместе с ней дверь черного входа просто окажутся запертыми, отрезав все пути для побега…

Ручка повернулась, в фойе даже проник блеклый лунный свет.

Вот и всё. Побег удался. Через несколько часов она будет дома.

Элеонора

1973 год

Здесь похоронен

безымянный ребенок Дженнифер О’Коннелл

14/08/59 – 14/08/59

Потерянное дитя Хэрроуфорд-Холла

Покойся с миром

Элеонора дрожала и охала, не находя себе места от уличного холода. Когда она опустилась на колени, чтобы раздвинуть высокую траву и прочитать надпись на могильной плите, капли дождя попали на затылок и скатились за шиворот.

Ожье констатировал очевидное:

— Могил здесь сотни, и все заросли сорняками.

Встав, Элеонора указала на макушку холма.

— Давайте проверим вон там. Надо найти самые свежие.

Тяжело ступая, они поднялись на холм. Элеонора, проклиная дождь и холод, от которого сводило зубы и спину, насчитала двадцать три ряда надгробий. Первый надгробный камень в последнем ряду возвещал: «Филиппа Уитт, ребенок Элоизы Уитт, родился и умер 12 июня 1973 года».

Везде одно и то же – дети, родившиеся и умершие в тот же день. Некоторые со своими именами, большинство – с именем и фамилией матери.

Элеонора перевела взгляд на дальний конец ряда могил и быстро подсчитала в уме:

— На кладбище похоронено около шестисот детей.

Ожье пролистал назад несколько страниц блокнота.

— Хэрроуфорд открылся в июле пятьдесят девятого года; значит, всего…

— С тех пор прошло примерно семьсот недель, то есть практически каждую неделю по мертвому ребенку. Сколько спален мы осмотрели?

Ожье проверил записи.

— Сорок восемь, босс.

— Ну что ж, я не эксперт в этой области, но можно предположить, что девушки поступали сюда где-то на четвертом месяце, так что…

Ожье перебил ее, прочитав запись в блокноте:

— Вообще-то их привозили с любым сроком – начиная с четвертого месяца и кончая девятым.