Белая Бабочка - Уолтер Мосли Страница 40

Белая женщина, которая появилась из дворика, что-то выговаривая мальчику, была немногим старше меня. Но годы все-таки оставили на ней свой след. Матери стареют быстрее отцов. Женщина была выше среднего роста и держалась прямо. Узор из лошадок проходил спиральной линией от ворота до подола ее длинного зеленого платья. Я понял, что платье дорогое, так как кто-то очень старался не перекосить узор при раскрое.

— Да? – Она выжидающе улыбнулась.

— Миссис Гарнет?

— Да? – Ее рука дернулась к дверной ручке.

— Меня зовут Изи, Изи Роулинз.

— Если вы из газеты, то извините, мы не даем интервью. Мы… – Сделав шаг вперед, она попыталась закрыть дверь.

— Нет, мэм, я просто нашел принадлежащие вам вещи.

— Простите, мистер Роулинз, но я ничего не теряла.

Она хотела закрыть дверь, но я сказал:

— Это вещи вашей дочери, мэм.

— О чем вы говорите? – Ее лицо и голос были словно из финальной сцены пьесы «Когда мир дрогнул».

— Она жила рядом со мной, на Центральной авеню, и в квартире остались ее фотографии и кое-что из одежды.

— Вы ошибаетесь, сэр. Моя дочь жила здесь, со мной.

— Нет, мэм. Вероятно, она жила и здесь, и на Центральной авеню. Я принес ее вещи – вот в этой сумке.

Когда я вытащил из сумки синий свитер, она вскрикнула:

— О боже! – и убежала в дом. – Мило! Мило! – позвала женщина и тут же вернулась к двери. – Кто вы такой?

На нее было больно смотреть, поэтому я уставился на ростки мяты, пробивавшиеся сквозь трещины фундамента. Мне не нравилась моя обязанность, но, черт побери, допрашивая черных, я должен допрашивать и белых.

Мальчик и его друзья подбежали и остановились позади женщины.

— Мама, – сказал Мило.

— Иди в свою комнату, дорогой.

Овладев собой, она отвела их в дом и вернулась.

— Кто вы такой?

— Я Изи Роулинз, мэм, помогаю полиции в связи со смертью вашей дочери.

— Вы полицейский? – В ее голосе не чувствовалось облегчения.

— Не совсем, мэм. Просто работаю вместе с ними. Убито несколько негритянок, а я хорошо знаю те кварталы. Мне хотелось бы задать вам пару вопросов по поводу двух вещей.

— Извините, мистер Роулинз. – На лице ее появилось подобие улыбки. – Полагаю, вы понимаете, как я подавлена? Заходите в дом и покажите, что там у вас.

Я последовал за ней в гостиную и сел на пушистый диван.

— Не хотите ли чего-нибудь выпить? – спросила она.

— Нет. Я просто покажу вам то, что привез.

Как только я оказался в доме, у меня поубавилось уверенности. Эта женщина уже не казалась мне белой, пересекшей границы расистского мира. Теперь она была просто матерью, потерявшей ребенка, и я опасался усугубить ее страдания.

— Может быть, лимонад, молоко или пиво? – предложила миссис Гарнет обычный набор для гостей.

— Если можно, пиво.

Она пожала плечами и повернулась к двери около стеклянной стены:

— Хорошо. Подождите минуту.

Женщина быстро вышла.

Я посмотрел на часы. Ее не было уже шесть минут.

Она вернулась с подносом, на котором стоял большой бокал, полный янтарного напитка. Улыбнувшись, миссис Гарнет поставила поднос передо мной.

— Вы знали мою дочь? – Она с трудом сдерживала слезы.

— Нет, мэм.

Я вытряхнул все из сумки на стол. Она села на диван лицом ко мне. Я не мог не отдать должного ее мужеству.

Взяв со стола школьный фотоальбом, миссис Гарнет разглядывала надпись на нем. Я нервничал. Когда в руках у женщины оказался конверт с фотографиями, лицо ее выразило такое недоумение, словно она хотела спросить: «Что это Робин придумала?» Но тут лавина обрушилась. Женщина выронила снимки.