Инспектор артефактов - Даниил Светлов Страница 41

— Откуда вы?

Человек под лапой Василисы зажмурился. Его трясло — крупно, часто, как в ознобе. Губы шевелились, но звука не было. Потом он выдавил — хрипло, срываясь:

— Андрей… Нас Андрей послал… Он сказал, девка его… Мы не знали про пса… Не знали…

— Что он ещё сказал?

— Ничего… Мы должны были забрать её… Привезти к нему… Он приказал… — он всхлипнул, и этот звук был хуже крика. — Пожалуйста… уберите её…

Я посмотрел на Василису. Она не сводила с него чёрных глаз. В них не было ненависти. Только ожидание. Она ждала моего слова.

— Достаточно, — сказал я. — Василиса, отпусти.

Она моргнула. Один раз. Медленно. Подняла лапу. И начала уменьшаться.

Шерсть светлела, тело сжималось, пасть укорачивалась. Запах озона уходил, сменяясь обычным — пылью, бетоном, чужим потом. Через несколько секунд на полу сидела обычная белая мальтийская болонка — уставшая, дрожащая, с открытой пастью и чёрными глазами, в которых читалось извинение.

Я взял у Насти ошейник. Пальцы не слушались — мелко дрожали. Справился со второй попытки. Застегнул.

Трое в коридоре зашевелились. Первый стонал, прижимая руки к груди — каждый вдох давался ему с хрипом. Второй, с ушибленной рукой, помогал ему подняться — лицо белое, губы сжаты, на лбу выступила испарина. Третий встал последним. Его трясло так, что он не мог сделать шаг — штаны были мокрыми.

Они посмотрели на Василису. Маленькую, белую, всё ещё дрожащую.

В лифт они заскочили так, будто за спиной у них горело. Двери закрылись. Я услышал, как кабина пошла вниз — и только тогда выдохнул. Первый полный вдох за последние минуты.

И тут из квартиры напротив выглянула соседка. Анна Петровна, женщина лет семидесяти, вечно недовольная и вечно сующая нос не в свои дела. На ней был халат и платок, в руках она держала телефон.

— Денис? Что за шум? Я слышала крики…

Она перевела взгляд на Настю — бледную, дрожащую, с расширенными глазами — потом на Василису, которая сидела на полу и тяжело дышала, прижав уши.

— Что случилось? А это кто? — она кивнула в сторону лифта.

— Всё нормально, Анна Петровна, — сказал я устало. — Соседские подростки баловались, мы уже разобрались. Извините за беспокойство.

Она посмотрела на меня недоверчиво, потом снова на Настю.

— А девушка чего такая бледная? На неё лица нет. Может, скорую вызвать?

Настя подняла голову, губы её дрожали, но она выдавила:

— Всё хорошо. Правда. Просто испугалась.

Голос сел, сорвался, но прозвучал убедительно — потому что это была правда.

Анна Петровна помялась, явно не веря до конца, но не зная, за что зацепиться. Василиса вдруг коротко тявкнула — не агрессивно, скорее нетерпеливо.

— Ну смотрите, — буркнула соседка. — Если что — я дома.

Она скрылась за дверью, и я услышал, как щёлкнул замок.

1.5

Мы зашли в квартиру, молча. Я закрыл дверь, щёлкнул замком. Настя механически сняла куртку и прошла на кухню. Я посадил её на стул. Поставил перед ней стакан с водой. Её пальцы обхватили стекло, но не сжали — просто лежали сверху, как будто она забыла, что с ними делать.

Василиса вошла и села на пол рядом. Обычная болонка. Белая, пушистая, с висячими ушами. Она положила голову на лапы и смотрела на Настю снизу вверх — внимательно, чуть виновато.

Настя не смотрела на неё. Смотрела в стену.

— Настя.

— Не говори ничего, — перебила она. Голос был плоским, без интонаций. — Дай мне минуту.