Смертельная боль - Андреас Грубер Страница 43

— В ближайшие дни у вас будет масса возможностей познакомиться с нами, — с улыбкой пообещал ему Снейдер.

Теперь Гульбрандсен отпустил его, и Сабина увидела, что кисть Снейдера стала ярко-красной. Ситуация развивалась не очень хорошо, и, видимо, Снейдеру требовалось немало самообладания, чтобы не осыпать инспектора своими привычными оскорблениями.

— Где свидетельница?

— Я отвел ее в кабинет Даниэля Экесона, — объяснил Гульбрандсен. — Почему вы хотите допросить именно эту женщину?

— До настоящего момента вы руководили расследованием убийства? — спросил Снейдер.

— Да.

— Какие-нибудь новые улики?

— Насколько я знаю, у вас есть все документы. Так почему же эта женщина?

— Поскольку анализ свидетельских показаний оказался совершенно никчемным, она может быть единственной надеждой узнать что-то новое о произошедшем.

— Ах, совершенно никчемным? — резко повторил Гульбрандсен. — Мы задействовали более тридцати полицейских и следователей.

— Вы путаете количество с качеством. — Снейдер улыбнулся. — Кроме того, сейчас у вас было два варианта. Прежде всего, уточнить, какую новую информацию я надеюсь получить. Но вы выбрали второй вариант: узнать, почему ваша предыдущая работа оказалась для меня бесполезной. Думаю, это многое говорит о вашем характере и образе мышления. А на самом деле лишь подтверждает мое мнение о вас, которое я уже сформировал на основании документов.

«Ах нет, все-таки оскорбил!»

Сабина услышала за спиной тяжелое сопение Коры. В данный момент она сама еще не знала, что это будет.

Простой акт мести или изощренное унижение? Или Снейдер просто надеялся, что норвежские власти отправят его следующим самолетом во Франкфурт?

Гульбрандсен на мгновение стиснул зубы.

— Почему вы считаете мою работу никчемной? — настаивал он на ответе на свой вопрос.

Снейдер вытащил из внутреннего кармана пиджака листок бумаги и развернул его в формат А4.

— Допустим, это сумма всего, что произошло в посольстве в момент убийства, а это… — он сложил лист пополам, — то, что заметили в тот день наши свидетели. — Он снова сложил листок. — А вот что они запомнили. Сначала коллективный допрос на месте провели пожарные, затем патрульные полицейские, затем специалисты по обезвреживанию бомб… и к этому моменту свидетели вспомнили уже только половину. — Он еще раз сложил листок. — Потом были обнаружены трупы, теперь допрос провела уголовная полиция, и абсолютно достоверные сведения наших свидетелей снова уменьшились вдвое, потому что с каждым новым повтором слухи и предположения укреплялись. — Снейдер сложил листок в четвертый раз. — Протоколы пожарных, патрульных полицейских, саперов и уголовной полиции на данный момент уже абсолютно противоречивы. Но последовал пятый допрос, который впервые проходил не коллективно, а индивидуально в полицейском участке. — Снейдер в пятый раз сложил листок, хотя ему пришлось приложить немало усилий из-за толщины сгиба.

Гульбрандсен со скучающим видом наблюдал за ним, однако никак не комментировал выступление Снейдера.

— И если бы я сейчас, два дня спустя, снова допросил свидетелей о произошедшем… — сказал Снейдер, в последний раз с трудом сгибая бумагу до размера ластика, — они опять смогли бы извлечь из памяти только половину своих воспоминаний. Все остальное было бы искаженными и надуманными ассоциациями. В нашем случае вероятность абсолютной истины сводится максимум к двум процентам. — Он протянул Гульбрандсену сложенный листок бумаги.