Звездный плащ Казановы - Артур Гедеон Страница 48

– Говори, говори, и, может быть, я прощу тебя.

– Что я должна говорить?

– Ты же мужика встретила, вот и говори.

– Почему мужика?

– А что, женщину? – сделала большие глаза Манон.

– Нет, мужчину, конечно, – опустила глаза Анастасия Суржанская.

– Ну вот, есть повод потолковать.

Они отошли к балкону, к широкому мраморному бордюру.

– Тебя пытать надо? – кивнула Манон.

Анастасия едва скрывала улыбку. Лицо залил румянец. Она просто не знала, с чего начать.

– О-о, как все далеко зашло, – покачала головой Манон. – Это уже не первый этап, не захватывающая увертюра – это уже симфония пошла. Первые громовые аккорды.

– А если и так?

– И кто он?

– А вот этого я сказать не могу.

– Нет, можешь.

– Я дала слово.

– На лучших подруг слово, данное мужикам, не распространяется.

– На всех распространяется.

– Не-а. Говори.

Анастасия подумала и вздохнула:

– Он – иностранец.

– Да их у нас в Питере как собак нерезаных. Он что, принц?

– Круче.

– Что может быть круче принца? Миллиардер?

– Мне пофиг на миллиарды. Куда интереснее.

– Да кто он? Шпион?

Анастасия рассмеялась:

– Почти.

– Что это значит?

– Он иллюзионист.

– Ух ты. Фокусник?

– Ага.

– И как зовут фокусника?

Анастасия хитро прищурила глаза:

– А какие афиши расклеены по всему Питеру?

– А какие расклеены? У нас этих гастролеров – прорва.

– А ты подумай. Ну?

– Да кто? Кто? Я тебе щас больно сделаю.

– Думай, думай. Эх! «Серебряный шар. Аттракцион “Лабиринт Минотавра”».

– Да ладно?! – Манон даже схватила подругу за руки. – Этот самый Кристофер Варшавски?

– Ага, «волшебник двадцать первого века».

– Вот не верю.

– А ты поверь. Сама же просила рассказать – я и рассказываю.

– И где ты его встретила?

– Не я его – он меня. Он шел за нами.

– За нами – за кем?

– Мы вышли из консерватории, потащились по городу. Я, Петька, Семка, Элка и другие. Тебя не было. Играли, пели, а он за нами следил.

– И втюрился в тебя?

– Походу, что так.

– А мог бы и в меня, если бы я тогда была с вами?

– Не мог бы.

– Как это так? – возмутилась Манон. – Чем ты лучше меня?

– Ничем, просто он искал именно меня.

– Не понимаю.

– Он услышал по телику в Праге, как я пою Нимфу. Сорвался и приехал в Питер, нашел меня.

– Да ладно? Может, брехня?

– Не может. И не брехня. У нас любовь-морковь, и самая настоящая. Но это еще не все.

– Что еще может быть?

– Даже не знаю, говорить или нет.

– Говори.

– Не знаю.

– Говори, – почти угрожающе повторила Манон.

– Он сказал, что мы с ним не первый раз вместе.

– Как это?

– Что когда-то мы уже были вместе, любили друг друга.

– В смысле, в прошлой жизни?

– Ага.

– Ух ты, какой поворот.

– Вот такой, и я в это верю. Потому что сама чувствую то же самое.

– Может, он тебе это внушил?

– Может быть. Но вряд ли. Я стою того, чтобы разводить такую вот вселенскую канитель? Вот так врать напропалую?

– Ты многого стоишь, подруга.

– Да, разумеется, я красотка и вообще, – самоуверенно и с нарочитым вызовом кивнула Анастасия, – но он бы смог завоевать меня куда проще. Но тут другое. – Она снизила голос почти до шепота: – Потому что было кое-что еще…

– Что было еще?

– Он отправил меня в путешествие во времени, и знаешь к кому?

– Ну?

– К Монтеверди. Я прожила с ним в отрывках всю его жизнь, почувствовала его и поняла. Такое просто так не сделать.

– Это был гипноз?

– Это было именно путешествие. Кристофер не навязал мне эти образы, а отпустил меня погулять по тому миру, где жил Монтеверди. Я даже окликнула его – и он обернулся, когда писал Нимфу, и улыбнулся мне. Такое навязать сознанию невозможно. Я просто побывала там, в его мире, моего волшебника.