Год багровых убийств - Карасуми Страница 48

— О чем ты думала, когда она сжимала твою шею?

— Я? – Юэсюэ легким движением коснулась своей шеи, будто заново ощущая удушье. – Я подумала, что в этом мире действительно нет никаких богов.

— Вот так сразу, философски?

— Я, конечно, тоже начала сомневаться – возможно, мое существование и вправду причиняет ей боль. Поэтому давно решила уйти из дома. Просто мои причины были не такими… подростково-романтичными, как твои.

— Надеюсь, ты не подумаешь, что я говорю это просто чтобы утешить тебя. – Цзинфан взяла Юэсюэ под руку. В деревне держащихся за руки девушек могли бы неправильно понять, но вот так, под ручку, – обычное дело для подруг. – На самом деле я не родная дочь своей мамы.

Хотя Юэсюэ никогда не видела мать Цзинфан, она вспомнила, как каждый Новый год та звонила поздравить ее и как тепло они общались.

— Судя по вашим разговорам, вы самые настоящие мать и дочь.

— Да, мы близки. Благодаря театру. – Наконец Цзинфан заговорила о своем прошлом. – Моя мама сама из театральной труппы, потом открыла закусочную. Возможно, я унаследовала ее талант, а может, с детства слушая, как она поет доума-диао [42], прониклась любовью к опере. Когда я сказала, что хочу пойти в труппу, тогда она и призналась, что когда-то меня подобрали артисты.

— Вот же ты!.. Я тебе все рассказывала. – Юэсюэ смотрела на нее с упреком, но в глазах ее горело любопытство. – А ты столько лет молчала…

— Я и сама узнала об этом совсем недавно, – усмехнулась девушка. – Как-нибудь попрошу маму рассказать тебе всю историю. – Она улыбнулась.

Цзинфан смотрела на свое сиротство с поразительным оптимизмом. Мысль о поисках кровных родителей даже не приходила ей в голову, как и чувство обиды на них. Цзинфан была уверена: заставить принять родных такое мучительное решение могли лишь крайняя нужда и отчаяние. Эта уверенность родилась из театральных сюжетов – ведь в пьесах вроде «Сироты из рода Чжао» [43] или «Подмененного наследника» [44] все происходило именно так.

Пока они шли вдоль дамбы Шуйдиляо к заветному адресу, Юэсюэ сначала узнала мотоцикл «Дикий волк», припаркованный у входа, а затем и сам трехэтажный дом.

— Похоже, это то самое место, где Чэнь Линь Шуфэнь жила в детстве…

— Ты имеешь в виду дом тети А-Цю?

После череды снов, переплетавшихся с явью, Юэсюэ неожиданно почувствовала тревогу, стоя на пороге. Она боялась новой встречи. Боялась того, какие видения могут снова перед ней возникнуть.

Введение в криминологию

Поиски Чэнь Линь Шуфэнь петляли по запутанному пути, а ее образ, словно гигантский призрак, прилип к классной доске.

Преподаватель Юэсюэ, читавшая курс «Введение в криминологию», использовала слайды для своих лекций. Цзинфан подготовила квадратные диапозитивы размером пять на пять сантиметров. Она сфотографировала газетные статьи и архивные материалы о Чэнь Линь Шуфэнь, затем отдала пленку в проявку.

Перемещаясь по аудитории, Юэсюэ то оказывалась в одном контуре с лицом Чэнь Линь Шуфэнь на экране, то будто полностью исчезала в ее тени. Ее оранжевый пиджак с непомерно широкими плечами, вздымавшимися, как крылья притаившегося демона, сливался с проекцией. Раздавался ритмичный звук переключения слайдов.

— Все вы следили за развитием дела Чэнь Линь Шуфэнь. Кто-нибудь хочет попробовать проанализировать, не упустили ли мы какие-то важные аспекты? – Указав на изображение на экране, Юэсюэ ждала, когда студенты начнут высказывать свои версии.