Инспектор артефактов - Даниил Светлов Страница 48

Я посмотрел на неё. На бирюзовый купальник. На шляпу. На вечернее платье, которое три года ждало своего часа.

— Там жарко, — сказал я. — Очень жарко. И шумно. И много людей. И ты увидишь такое, чего не видела никогда. Не всё из этого будет красивым.

Она помолчала.

— А ты будешь рядом?

— Буду.

— Тогда всё остальное не важно.

Она снова взялась за чемодан.

За окном темнело. Где-то в городе серебристый седан, возможно, всё ещё ждал. Где-то Глеб сжимал в руке телефон, решая, набрать мой номер ещё раз или не стоит. Где-то Андрей заливал боль виски и думал о мести.

А мы собирали чемоданы в страну, где Ганг течёт не туда, куда нужно, а туда, куда его толкают мёртвые.

Василиса легла у двери, положив голову на лапы, и смотрела на меня.

Я сел рядом, погладил её.

— Завтра летим, — сказал я тихо.

Она лизнула мою руку.

Настя включила свет на кухне. Запахло чаем.

Это должен был быть обычный вечер перед отлётом. Но я уже понимал — обычного больше не будет.

Глава 9. Варанаси. Поединок

1.

Самолёт трясло при посадке. Настя вцепилась в подлокотник, побелела, но не вскрикнула. Василиса в переноске у моих ног молчала — только чёрные глаза блестели в полумраке.

Шасси ударились о бетон. Пассажиры зааплодировали. Настя выдохнула и посмотрела на меня.

— Это всегда так?

— В Индии — да.

Она не стала уточнять.

В аэропорту нас встретил невысокий коренастый мужчина в простой светлой рубашке, с тёмной кожей и внимательными глазами. Его звали Арун. Он представился инспектором индийской Конторы, коротко кивнул и жестом показал на выход.

— Машина ждёт. Дорога до Варанаси займёт около часа.

Арун забрал наши вещи, не спрашивая разрешения. Я не возражал. В Конторе так принято.

Аэропорт стоял в пустынной местности — ни грязи, ни шума, ни запахов. Только жёлтая земля, редкие кусты и небо, выцветшее от жары. Варанаси был где-то далеко, за тридцать километров отсюда.

Мы сели в машину — старую, но ухоженную «Тойоту». Арун за руль, я рядом, Настя с Василисой на заднем сиденье. Кондиционер работал, в салоне было прохладно. Первые минут двадцать ехали молча.

Потом дорога пошла через пригороды. Машин стало больше, гудков — тоже. Асфальт сменился бетонными плитами, потом грунтовкой, потом снова асфальтом, но уже с ямами. По обочинам потянулись люди, коровы, велосипеды, лавки с фруктами, палатки с чаем.

Варанаси приближался.

Запах пришёл первым. Не резко, не как удар — постепенно, как тяжёлая волна, которая накатывает и не уходит. Смесь дыма, коровьего помёта, цветов и чего-то сладковатого, горелого, древнего. Я открыл окно, и он заполнил салон.

Настя сморщила нос.

— Что это?

— Варанаси, — ответил Арун, не оборачиваясь. — Привыкнете.

Она посмотрела на меня. Я пожал плечами.

Шум нарастал вместе с запахом. Гудки, крики, молитвы из динамиков над храмами — всё смешивалось в сплошной гул, который не прекращался ни на секунду. Он пульсировал в висках.

Машина встала в пробке. Арун выругался по-хинди, потом повернулся ко мне.

— Добро пожаловать в Варанаси.

Он с трудом протиснулся в какой-то переулок и припарковал машину возле козла, деловито лежащего на ступенях старого дома. Мы вылезли из машины. Не переставая жевать, козёл посмотрел на клетку с Василисой спокойно, но так, как будто он знал гораздо больше, чем хотел это показать.