Разоблачение Оливера Райана - Лиз Ньюджент Страница 56

Когда подошло время, я двинулся вперед вместе с толпой, чтобы выразить свои соболезнования. Джудит влажно пожала мою протянутую руку.

— Оливер! – воскликнула она, покраснев и повернувшись к Филиппу. – Разве ты не помнишь Оливера… из школы?

Филипп поднял глаза, я увидел, что они полны слез и страдания, и меня почему-то удивило, что он так переживает смерть отца. Кажется, мое присутствие его смутило.

— Конечно, да, спасибо, что пришли. Я слышал, вы теперь писатель?

— Да, писатель, – сказал я. – Детские книги.

— Да.

За мной уже выстроилась очередь скорбящих, и я знал, что должен двигаться дальше.

— Соболезную вашей потере, – удалось мне сказать.

Отец Дэниел из Сент-Финиана курил трубку за воротами церкви. Он тепло поприветствовал меня и поблагодарил за ежегодное пожертвование, которое я делаю школе.

— Могу только догадываться, как тебе тяжело… – сказал он.

— Джудит и Филипп… Они вообще знают, что я его сын? – попытался я сдержать дрожь в голосе.

— Я думаю, Джудит знает, – покачал он головой. – А объявление о смерти… таково было желание твоего отца. Мне жаль. Он не хотел никаких упоминаний о тебе.

Отец Дэниел выразил мне свои соболезнования, что было очень любезно с его стороны, но я в них не нуждался.

— Я не был уверен, что ты будешь здесь. Я собирался тебе позвонить. Приходи ко мне на следующей неделе. Есть одна вещь, которую я должен тебе рассказать. О твоем отце.

15. Филипп

Хотел бы я никогда не узнать, что Оливер был моим братом. Сводным братом. Не могу представить себе, как можно избить женщину, тем более собственную жену. Я в ужасе. Я заглянул себе в сердце и помолился об Оливере. Знаю, что стоило бы попытаться снова установить с ним контакт, но я просто не готов. Пока нет. К счастью, никто не знает о нашей родственной связи, и, думаю, лучше, чтобы так оно и оставалось. Может, если бы мы росли вместе, его жизнь сложилась бы по-другому.

Моя семья была довольно традиционной. В финансовом отношении мы жили в достатке, но скромно, хоть и без лишнего аскетизма. Единственной уступкой был статусный семейный автомобиль, всегда «мерседес».

Мы жили в среднего размера доме, в респектабельном пригороде, выбранном, думаю, из-за близости к моей школе. Меня воспитывали как единственного ребенка, в котором души не чаяли оба родителя. Я не скучал по братьям и сестрам, так как не знал, каково это – иметь их. Когда достаточно вырос и стал наблюдать за другими семьями, я сделал вывод, что оно к лучшему. То, что я у родителей один, означало, что мне не нужно ни с кем их делить. Мои мама и папа были счастливы в браке и редко ссорились, хотя жили будто раздельно. Оба они отличались религиозностью, отец, думаю, в большей степени, чем мать.

Мама была мягкой, позволяла всем моим проказам сходить с рук и защищала от папы, когда знала, что он может не одобрить мои действия. С папой всё сложней. Иногда он бывал строг, но, думаю, при этом справедлив. Мама была общительней папы и с удовольствием ходила в театр, на концерты и другие мероприятия. Папа чаще оставался дома с книгой или смотрел телевизор, передачи о дикой природе. Он не очень любил общаться. Помню, за всё мое детство мы устроили только две вечеринки, и всякий раз чувствовалось, что отцу от этого не по себе. Он редко пил и избегал общества пьяных. Я всегда им восхищался и, хотя очень люблю свою маму, больше склоняюсь к его образу жизни.