Убийство в Кьянти - Камилла Тринкьери Страница 57

— Это лишнее, – сухо ответил Нико.

Джанни с удивлением посмотрел на него.

— О, конечно. Я забыл, что ты американец.

Извинения бы не помешали, подумал Нико.

— Может, она тебе не верит.

— С чего бы? Тильда на нее давит. Стелла изменилась. Я обращаюсь с ней как с принцессой, говорю, что женюсь на ней, даже если она будет работать во Флоренции. Я тоже найду там работу. Чего еще хочет эта девушка?

— Боюсь, я не могу ответить на этот вопрос за нее. Но думаю, было бы лучше, если бы ты обращался со Стеллой как с женщиной, а не как с принцессой. Моя жена научила меня, что женщины хотят прежде всего уважения. Оно открывает дверь для любви.

— Уважение? – Из уст Джанни это прозвучало как иностранное слово. – Что еще я должен сделать?

— Спроси Стеллу. – Нико поднялся. – А теперь извини, Тильда ждет меня.

— Конечно. Замолви за меня словечко, хорошо? Скажи ей, что будущее Стеллы, возможно, и связано с этой работой, но и со мной тоже. Можешь передать это и Стелле.

Нико наклонился, чтобы скрыть разочарование на лице, и поднял свой пакет. Джанни продолжал быть самоуверенным собственником. Плохое сочетание. Нико выпрямился и свистнул. Хвостик примчался с маленьким красным резиновым мячиком в зубах.

— Нет, – спокойно сказал Нико. Пес тут же выпустил мяч. Все трое посмотрели, как мяч покатился по склону. Позже Хвостик найдет его внизу на площади, и Нико позволит ему оставить игрушку. Его «нет» предназначалось вовсе не псу, а Джанни.

Днем в «Сотто иль Фико» был аншлаг – подавали лазанью из цукини, фаршированные ригатони в панировке и паппа аль помодоро. Нико быстро съел последнюю порцию супа из белой фасоли и капусты, который подают чуть теплым. К трем часам на террасе остались лишь двое пожилых англичан, допивающих бутылку «Кастелло ди Рамполла» 2013 года из местного виноградника, виднеющегося вдалеке. В зале Эльвира дремала в своем кресле, оставив на коленях решенный кроссворд с первой полосы Settimana Enigmistica. Ручка упала на пол. Энцо стоял на своем посту за барной стойкой, наверстывая упущенные футбольные новости в Gazzetta dello Sport. Стелла, предположительно, была дома и готовилась к экзамену. Тильда и албанская помощница Альба вытирали кухню. Нико закончил загружать посудомоечную машину. Они были так заняты готовкой, раздачей и обслуживанием, что не обменялись и парой слов.

Наконец Тильда спросила, развешивая вымытые сковороды на кирпичной стене:

— Сальваторе установил личность убитого?

— Пока нет. Послушай, мне нужно тебе кое-что сказать, – признался Нико.

— Ах да. Энцо видел, как ты разговаривал с Джанни у церкви. Что он тебе наплел?

— Ничего интересного. – Нико не хотел усугублять и без того плохое мнение Тильды о юноше. Это Стелле решать, быть с ним или нет.

— Ладно. – Было ясно, что она ему не верит. – Как прошел ужин в «Да Анджела?» Я хочу услышать о каждой крошке, что ты съел, и о каждом слове, которым вы обменялись с Сальваторе. Вы говорили об убийстве, да? – Смерть мужчины и его золотистые кроссовки не выходили из ее головы. Выстрел в лицо, стирающий личность убитого, казался ей актом ярости. Это напомнило ей о собственном гневе, который она испытала много лет назад. Но что действительно пугало – тот гнев все еще жил внутри нее. – Начни с того, что вы ели. Стоит ли нам добавить что-то в меню?