Невеста была в черном. Черный занавес - Корнелл Вулрич Страница 58

Судя по звукам, раздававшимся в самой студии, гулянье не было временной помехой. Ему предстояло продлиться всю ночь, превращаясь в эдакий снежный ком, который по пути собирает все больше и больше людей. Уже дважды приступом брали входную дверь, и она впускала в себя все новые вопящие голоса.

— Так вот вы где! Я искал вас у «Марио», а вас там не оказалось, вот и…

Один раз до нее донеслось, как Фергюсон выдувал все содержимое легких в телефон поверх бедлама:

— Алло, Тони? Пришли нам несколько галлонных бутылок испанского красного. Снова налетел ежемесячный ураган. Сам знаешь, о чем я.

Прозвучали визги протеста.

— Этот тип столько загребает на одной рекламе, и лучшее, что он нам готов предложить, – испанское красное!

— Шампанского! Шампанского! Шампанского, или мы все разойдемся по домам!

— Ну и до свидания!

— Только за это мы никуда не двинемся! Фу-у-у.

Одевшись, она неуверенно провела рукой по лицу, осмотрелась по сторонам. Никакого другого выхода отсюда не было, кроме как через студию. Она повернулась, слегка приоткрыла дверь и выглянула наружу. Людей набилось как пчел в улье – по крайней мере такое впечатление складывалось от беспокойной толчеи. Кто-то притащил с собой некий струнный инструмент – будучи богемой, они, видимо, не жаловали механическую музыку – и тренькал на нем пускай не мастерски, но энергично. На помосте для моделей танцевала девушка.

Она высматривала для себя возможность, и когда путь отступления от раздевалки к входной двери стал как можно менее многолюдным, она выбралась и осторожно начала прокладывать дорогу по диагонали из того угла обширной комнаты, пытаясь обеспечить себе уход без сторонних взглядов – или, по меньшей мере, без лишних вопросов.

Попытка была обречена на провал. Кто-то крикнул:

— Глядите, Диана! – И последовал согласованный налет, ее водоворотом затянуло в их гущу. Привычными формальностями они не были обременены.

— Какая красавица! Только посмотрите, какая красавица!

— И трясется, точно испуганная газель. Эх, Соня, почему ты больше так не дрожишь при виде меня?

— Дрожу, дорогой, дрожу; только от смеха, каждый раз, когда тебя вижу.

Когда первые излияния оценок и похвал подошли к концу, она умудрилась оттащить Фергюсона в сторонку.

— Мне надо идти…

— Но почему?

— Не хочу, чтобы все эти люди… видели меня… мне это непривычно…

Он ее неправильно понял.

— Ты о картине, что ли? Потому что это полуобнаженка? – Он посчитал это настолько милым, что немедленно повторил слова всей честной компании во весь голос.

Им это показалось не менее милым; именно это они вечно искали – все необычное. Тем самым она вызвала очередное столпотворение вокруг себя. Девушка по имени Соня схватила ее руку, покровительственно сжала между своими и подула на нее, словно желая удержать некую неосязаемую добродетель, которая в ней заключалась.

— Ах, она все еще так невинна! – сочувственно проговорила она, безо всякого намека на сарказм. – Пустяки, милая. Проведи десять минут наедине с моим Гилом, и ты с этим справишься.

— Как ты? – поинтересовался кто-то.

— Нет, – хмыкнула она. – Это он в моей компании провел пять минут, и у него все получилось.

Они руководствовались исключительно благими намерениями.

Фергюсон отодвинул холст к стене.

— Никому не разрешается смотреть картину. Даже не думайте об этом!