Дом стыда - Лин Йоварт Страница 58

Сестра Чэпмен шла первой, девушки шаркали в обрезанных резиновых сапогах, остальные медсестры следовали сзади на манер пастушьих собак, гонящих стадо овец через распахнутые ворота бойни.

Обогнув здание, они увидели два автобуса. Все головы одновременно повернулись, как у многоголового монстра. Мэрилин заметила на лицах проблески надежды.

Сестра Чэпмен постучала палкой по гравию.

— Построиться в две шеренги. Не болтать.

Пока они, неуклюже толкаясь, выстраивались в два ряда, Мэрилин заглянула в глаза Глории Брауни. Мертвые, как у поломанной куклы.

Двери автобусов с шипением открылись, отчего несколько девушек издали восторженный писк. Сестра Чэпмен опять стукнула палкой по дорожке. Охи и ахи прекратились.

— Каждая занимает отдельное сиденье. Не разговаривать.

В конце дорожки автобус повернул налево. «Налево, налево, налево», – твердила про себя Мэрилин, потому что однажды вечером – нет, прямо сегодня – она точно украдет нож и начнет прорезать туннель. Ведь теперь она знала, что поворачивать нужно налево. Появилась надежда.

Она внимательно рассматривала ландшафт, отмечая про себя ориентиры и жалея, что автобус едет слишком быстро, из-за чего не удавалось прочитать надписи на дорожных знаках. Мэрилин успела увидеть на одном из них буквы и цифры: «Хо ш м, 8 км». Восемь километров – не так далеко. Особенно если ты бежишь из такого места, как Хэрроуфорд. Как сладок вкус надежды!

Но если на указателе облупились буквы «р» и «е», то не отстала ли часть цифр? Восемь километров – куда ни шло, а если восемнадцать? Или сорок восемь?

Какая разница. Она все равно начнет прокладывать туннель в изгороди сегодня же вечером.

А сейчас надо сосредоточиться и запомнить, каким маршрутом едет автобус. После Хэрроуфорда они пока никуда не сворачивали. Надо просто запомнить все предстоящие повороты. Если повезет, дорога приведет прямиком в Хоршем, и ничего, кроме первого поворота налево на выезде из ворот, не придется запоминать.

Но мягкое сиденье… тряска на неровной дороге… мерзкое солнце, светящее прямо в окно…

И главное – избавление от окровавленных простыней, шипящих машин, стука палки и плачущих стен.

Мэрилин откинула голову на подголовник и прикрыла глаза – всего на минуту…

* * *

Тук-тук-тук.

— Выходим! И поживее!

Водитель нажал рычаг, открыв дверь, девушки выбрались из автобуса на автостоянку, где щит сообщал: «Баптистская церковь Лоуэр-Нортона приглашает на воскресную службу каждые две недели в 10:30 утра и 7:30 вечера».

Мэрилин понятия не имела, какой сейчас был день недели, но они приехали точно не в 10:30 утра или 7:30 вечера.

Сестра Чэпмен вышла вперед и презрительным взглядом окинула своих подопечных.

— Ваши места – на последних двух рядах скамей. Молчать, не петь, даже «аминь» не говорить. Ничего не делать. Ясно? Когда закончится последний гимн, все сразу выходят. – Она обвела взглядом шеренгу девушек из конца в конец. Мэрилин, как и остальные, кивнула. Следующие три слога сестра Чэпмен подкрепила стуком палки по земле: – Ни-зву-ка.

Находившиеся в церкви люди даже не повернули головы в их сторону, но Мэрилин ощущала их презрение так же отчетливо, как видела пар, поднимавшийся из баков и от гладильных машин.

Людей было мало. Они сидели маленькими группами или поодиночке далеко друг от друга, самая большая кучка собралась на первых двух рядах. Однако в конце прохода, в самом центре, как новобранец, ждущий команды, стоял блестящий деревянный гроб, а на гробе – фотография в рамке.