Черная Бетти - Уолтер Мосли Страница 62

— Хотите сигарету? – предложила она, поднимаясь мне навстречу. – Простите, у меня только «Лаки». – Она протянула мне пачку «Лаки страйк». – Садитесь, мистер Роулинз.

Рядом с диваном стояло кресло такого же розового цвета.

— Хотите выпить? – Ее рука слегка дрожала, когда потянулась к бутылке.

— Спасибо, не хочу.

— Вам не нравится крепкий алкоголь? У нас есть вино.

— Нет, дело не в этом. Мне нравится и крепкое спиртное, и вино, но сейчас вы лучше расскажите мне все по порядку.

Напротив дивана находилось большое окно, обращенное в сторону Тихого океана. В комнате было светло, и я смог как следует рассмотреть мисс Кейн. Она потупила взгляд, не от усталости, от грусти, накопившейся за много тоскливых лет. Чтобы казаться приветливой, она улыбнулась, но улыбка поблекла в потускневшем взгляде. Мне хотелось добавить что-то по поводу детей, работающих на плантациях, но грусть в ее глазах остановила меня.

— У вас великолепный дом.

— О! Он вам нравится?

— А вам разве нет?

Сара Кейн посмотрела в пол.

— Это дом моего отца, мистер Роулинз. Здесь все дышит им. Запах конского навоза пробуждает воспоминания о доме. Конский навоз и пот людей, собирающих фрукты лишь для того, чтобы Альберт Кейн мог сказать, что он управляет фермой.

— Но его уже нет в живых.

Сара Кейн дрожащей рукой налила себе половину невысокого, но широкого стакана.

— Что? – переспросила она так, словно я заговорил вдруг шепотом или на непонятном ей языке.

— Он же умер. И вы не обязаны ее сохранять. Можете расстаться с ней.

Она посмотрела на меня с такой же жалостью, какую я чуть раньше прочел в глазах Гвен.

— Нет, мистер Роулинз. Это один из редких видов собственности, которая записана на мое имя. Это не земля, а деревья. Мне принадлежат только деревья. Все поместье повязано в судах, и поэтому я лишь зарабатываю деньги от продажи урожая фруктов. Этот ублюдок хохочет надо мной из могилы.

— Не знаю. Его нет в живых, и вы можете теперь, по крайней мере, не принимать это близко к сердцу.

Она не слушала меня.

— Однажды он столкнулся с человеком, который сказал «нет» моему отцу. Выдалась необычная осень, дождливая и холодная. Этот человек, не помню его имени, заявил отцу, что ни он, ни его люди не станут работать, пока погода не прояснится. Что урожай не стоит того, чтобы зарабатывать пневмонию. И он был прав. Уже больше ста лет наша семья владела золотыми приисками, нефтяными скважинами и скотоводческими ранчо, размерами превышающими территорию некоторых штатов. Зачем ему понадобились еще несколько лимонов в кошельке? – Она напомнила мне Физер, когда та рассказывала свои сны.

— Не знаю, мадам. Но я не затем проделал такой большой путь, чтобы обсуждать ваши семейные проблемы.

— Он вызвал вооруженных людей из Ожая, они схватили этого человека, кажется, его звали Оскар, да, Оскар. – Ее голос зазвучал более резко. – Они куда-то увезли Оскара для беседы, а через некоторое время отец возвратился и сообщил другим рабочим, что Оскар похитил деньги и бежал. Никто ему, конечно, не поверил, но за его спиной стояли вооруженные люди, и беднягам ничего не оставалось, как выйти на работу. Вот так он поступал с теми, кто становился ему поперек дороги. Он мог вытрясти душу и заявить, что вы сами же и виноваты в этом.