Инспектор артефактов - Даниил Светлов Страница 63

— А если он не захочет меня защищать? — спросила тихо.

— Захочет, — сказал я. — Он не выбирает по заслугам. Он выбирает по правде. Ирина была правдой. Ты — правда. Он это помнит.

Она убрала руку, подняла голову. Кристалл на её груди пульсировал в такт дыханию — то ярче, то тише, подстраиваясь, запоминая.

— Спасибо, — сказала она. Не за артефакт. За то, что я перестал врать.

Она кивнула и посмотрела в сторону полки, где лежал Ловец, но уже не так, как раньше — без попытки подойти ближе, без того напряжения, которое скручивало её минуту назад. Кристалл на её груди дышал ровно, прозрачный, спокойный. Он делал своё дело.

— И ты не знаешь, почему он так на меня реагирует, — сказала она.

— Не полностью, — ответил я. — Но «Слеза» теперь с тобой. И пока она на тебе — он не сможет до тебя добраться. Глеб — тоже.

Она снова посмотрела на кристалл, коснулась пальцами.

— А ты?

— А я буду рядом, — сказал я. — И буду спокойным. Потому что если я сорвусь — она разрядится быстрее.

Она шагнула ко мне. Кристалл качнулся, поймал свет.

— Ты не участвуешь дальше, — сказал я. — В охоте. Ты остаёшься здесь.

Она кивнула.

— Хорошо.

Я посмотрел на неё внимательнее, потому что это прозвучало слишком просто.

— Это не обсуждается, — сказал я.

— Я поняла, — ответила она.

— Ты понимаешь, что это не про безопасность? — сказала она тихо.

— Это именно про безопасность.

— Нет. — Она покачала головой. — Это про то, что ты решил.

— Я не могу рисковать, — сказал я.

— Ты не можешь не решать за меня, — ответила она спокойно.

Она вышла из комнаты. Кристалл на её шее в темноте коридора почти не светился. Но я знал — он работает. И пока он работает, у нас есть шанс.

4.

Я остался один, не двигаясь сразу, как будто нужно было проверить, что всё снова под контролем. Ловец лежал там, где я его оставил, и внешне ничего не происходило, но ощущение уже не возвращалось. Я попробовал ещё раз — просто на секунду поймать его, как раньше.

Ничего.

Я вышел следом и закрыл панель, проводя рукой по стене медленнее, чем обычно. Щелчка не было, но я всё равно на секунду задержался, как будто проверяя, что она действительно закрыта.

В квартире было тихо.

Настя не стояла в коридоре и не ждала. Она ушла дальше, и по звуку было понятно — в комнату.

Я прошёл следом не сразу, остановился на кухне, посмотрел на стол, на вещи, которые она успела разложить, и понял, что ничего из этого не воспринимается как «нормальное».

Когда я зашёл, она уже лежала, не раздеваясь полностью, просто закрыла глаза, как будто решила на этом остановиться. «Слеза» на её шее почти не светилась. Но я знал — она работает.

Я не стал ничего говорить.

Василиса стояла у двери, потом посмотрела на меня и пошла к Насте, запрыгнула на кровать и легла рядом, устраиваясь так, как раньше ложилась только со мной.

Я смотрел на это и не двигался.

Это было не демонстрацией и не реакцией на команду.

Просто выбор.

Я вышел, не закрывая дверь до конца.

В квартире снова стало тихо, но это уже была другая тишина — не пустая, а разделённая между нами.

Я сидел на кухне и не включал свет, потому что от этого ничего не менялось, только делало всё более явным. Стол, вещи, окно — всё оставалось на месте, но не собиралось в привычную конструкцию, как будто между ними пропала связка, которая раньше удерживала всё это как «дом». Я поймал себя на том, что пытаюсь начать разбирать — как обычно, по шагам, где именно, в какой момент, за счёт чего — и понял, что это больше не запускается. Как будто привычный ход не срабатывает.