Звездный плащ Казановы - Артур Гедеон Страница 71

– Тогда прочитай письмо.

– Мне страшно.

– Хочешь, я прочитаю его? – спросил он.

– Нет, не хочу.

Джакомо понимал: теперь все серьезно, им и впрямь нужно бежать! Не ему – его Генриетте! Он бы тут блаженствовал с ней и дольше. Еще месяц, два, целый год, неважно. Он уже чувствовал на себе этот стремительный колючий ветер, который гнал ее куда-то. Наконец, зачем лгать себе? Этот ветер просто прибил ее к нему, не более того. Самого близкого в мире человека! Случайно или нет, неважно! И этот же ветер грозил подхватить ее и понести дальше.

Письмо она прочитала в гостинице, и, как он ни настаивал, она не передала его содержание. Он так и не узнал никогда, что было в том письме.

Генриетта только сказала:

– Я не имею на это права: в нем затронута честь двух знатных семейств.

– К одному из которых принадлежишь ты?

– Не к одному – к обоим.

– Так кто ты: герцогиня, графиня, принцесса крови?

– Все вместе, дорогой Джакомо, все вместе.

– Теперь ты скажешь, кто такая Жанна дʼАрси?

– Да, скажу, – моя прабабка. Графиня дʼАрси. Одна из моих родовых фамилий.

– Ясно. – Он покачал головой. – Но я не могу отдать им тебя. Что я могу сделать, скажи?

– Ничего. Это правда. Мы можем только оттянуть расставание.

Они долго не могли уснуть. Им даже было не до любви. В их мир вторглись, им помешали, за окнами их рая, где вдруг потемнело, летали черные демоны и заглядывали в их окна. Оставалось только лежать обнаженными в обнимку, тесно сплетясь, словно так оберегая друг друга, и ждать чего-то.

Уже под утро она сказала ему:

– Из этого рая нас выгоняют прочь. Увези меня сегодня куда-нибудь подальше отсюда.

– Куда?

– Куда захочешь, милый.

– В Милан?

– Отлично. Оставим багаж здесь, просто сбежим.

Когда они выехали из Пармы, в экипаже она сказала ему:

– У меня есть муж, Джакомо. Которого я больше не люблю. И есть свекор, могущественный человек, который изначально был против нашего брака и которого я ненавижу. Он прочил другую невесту своему сыну. Свекор хотел обвинить меня во всех грехах и поместить в монастырь; у него были предлоги, и, поверь, у него были возможности. Если бы жив был мой отец, он защитил бы меня. Но я оказалась совсем одна.

– Ты можешь развестись и выйти за меня замуж? – спросил Джакомо.

– Нет, – ответила она. – Поверь мне, этого я бы хотела больше всего на свете, но сделать так я не могу. Пойми и прости меня.

Он только сжал ее холодную руку в тонкой газовой перчатке.

В Милане они провели две счастливые недели и все это время старались не вспоминать, что все в их жизни переменилось. Когда они вернулись в Парму, ее ожидало еще одно письмо, а потом в гостинице появился все тот же галантный кавалер де Герон.

Генриетта говорила с ним с глазу на глаз, а когда вернулась в номер, то сказала:

– Все, милый Джакомо, дело решенное: мне нужно возвращаться домой. Через Женеву…

– Через Женеву? Почему?

– Так решили они. И там будет для меня перевод. А у нас будет еще время побыть вместе. Если ты захочешь…

– Я захочу.

– Тогда едем.

Еще в самом начале пути Казанова не вытерпел и спросил:

– Ты говорила с этим де Героном наедине довольно долго. И не могла не спросить, как он нашел нас.

– Я спросила, и он ответил, что не нашел бы нас, если бы не одна женщина. Он не знал ее. По виду – знатная госпожа. Ее лицо было укрыто вуалью, но он разглядел под шляпой рыжую прядь волос. И увидел янтарно-зеленые глаза через вуаль. Тебе она знакома?