Звездный плащ Казановы - Артур Гедеон Страница 72

– Нет, – покачал головой Джакомо.

Одна догадка пришла к нему, но она была слишком невероятна, и Казанова отбросил ее. Такого просто не могло быть.

Они преодолели расстояние от Пармы до Женевы быстро. Еще одно его предложение сбежать на границе и пуститься куда глаза глядят она отвергла.

Наедине в Женеве долго им побыть не удалось. Как из-под земли там появился все тот же кавалер де Герон. Он вкрадчиво и галантно требовал заложницу, но было ясно, если Генриетта не поедет с ним, начнется война. И даже если убить этого де Герона, проткнуть шпагой, застрелить на дуэли, задушить в переулке, на его место придет точно такой же кавалер со шпагой и потребует женщину.

Их разговор перед разлукой был короток. Джакомо не верил своим ушам, сердце не желало внимать словам любимой, разум не подчинялся.

– Я выпросила для нас еще одни сутки, – сказала Генриетта. – Но теперь не знаю, правильно ли я сделала. Думаю, что нет. И расстаться лучше сейчас. Прямо здесь и сейчас. Иначе мое сердце не выдержит. Я не смогу просто так задержаться с тобой, любить тебя, вновь заснуть с тобой и проснуться рядом, чтобы оставить тебя навсегда. – Она обняла его. – Не смогу, Джакомо… Давай расстанемся здесь и сейчас, прошу тебя, пока не так больно. Не смертельно больно…

Он понимал, что она права. Но только разумом…

– Но мы же пообедаем вначале? – спросил он.

– Конечно, – улыбнулась она. – Устрой нам прощальный пир.

Во время обеда, когда они выпили вина, она подняла на него глаза и сказала фразу, которая осталась с ним на всю жизнь:

– Я знаю, у тебя было много женщин до меня. И после меня у тебя будет много любовниц. Но в каждой ты будешь искать меня. И не найдешь никогда. Такая у нас судьба. Не я выбирала ее и не ты. Небеса все сделали за нас.

«Но только ли небеса?» – думал он.

За ней приехала карета с четверкой белых лошадей и двумя лакеями в ливреях на запятках.

Джакомо печально улыбнулся, глядя в окно:

– Такие экипажи бывают только у принцесс крови.

– Значит, ты прощаешься со своей принцессой. И еще, из тысячи золотых экю, которые перевели мне, пятьсот я оставила тебе.

– Не стоило.

– Стоило, милый.

Она взяла его лицо в ладони последний раз в жизни, он уже знал это, и поцеловала в губы:

– Вот теперь прощай, Джакомо.

Она сказала это и ушла. Он просто услышал, как закрылась за ней дверь. А потом увидел ее, выходящую из гостиницы. Когда Генриетта садилась в экипаж, она не подняла головы, чтобы увидеть его лицо в окне. Это было уже лишнее – они расставались на всю оставшуюся жизнь. Лучше так, без последнего взгляда. Чтобы раз и навсегда.

Но было кое-что еще – ее письмо. Оно осталось лежать на столе. Генриетта неслышно положила его перед уходом.

Он сохранил его на всю оставшуюся жизнь, и старый Джакомо Казанова, библиотекарь в замке Дукс, иногда доставал и с трепетом и слезами перечитывал его.

Вот этот текст:

«Я должна была тебя покинуть, мой единственный друг. Не растравляй же свою боль, думая о моей. Давай представим, будто нам снился чудный сон, и не будем жаловаться на судьбу, ведь такие сны не длятся долго. Порадуемся тому, что мы сумели быть совершенно счастливыми три месяца подряд. Мало смертных смогут сказать о себе то же. Не забудем же друг друга никогда и станем часто вспоминать о нашей любви, чтобы возродить ее в наших душах, которые, хоть и разлучены, возрадуются ей еще с большей живостью. Не старайся ничего обо мне разузнать. Знай, мой дорогой, что всю оставшуюся жизнь я буду так счастлива, как это возможно без тебя. У меня больше не будет любовников, но я желаю, чтобы ты не думал поступать так же. Я хочу, чтобы ты любил еще и еще, чтобы ты нашел себе другую Генриетту».