Невеста была в черном. Черный занавес - Корнелл Вулрич Страница 79

Он не двинулся. В его глазах метались в танце огоньки, мышцы словно были готовы к незамедлительному действию, но он никоим иным образом не демонстрировал свое состояние.

Она приставила ружье к стене, нарочито отряхнула руки.

— Простите. Кажется, я все делаю невпопад.

Его руки расслабились, и шлица пиджака выправилась.

— Нет, я бы так не сказал. Все, что вы делаете, кажется как раз правильным.

Он сел в «кресло вдохновения». Она неуверенно постояла на своем конце комнаты.

— Я вам не мешаю?

— Вы имеете в виду сейчас или в принципе?

— Сейчас. А с «в принципе» и так понятно, мне на это указывать не нужно.

— Нет, вы не мешаете сейчас. Я не против вашего присутствия здесь.

— Где вы можете присматривать за мной, – договорила она с ироничной улыбкой. Ее глаза поднялись к потолочным сводам. – Она остается?

— К большому сожалению для вас.

Она шумно выдохнула.

— Мы друг друга либо слишком хорошо понимаем, либо не понимаем совсем.

Это было последнее, что они сказали друг другу. Огонь в камине убавился до багрового сияния цвета портвейна. Остальная комната тонула в синих тенях. Бледными овалами посреди окружающей мглы выделялись только их лица. Сверчок пропел снаружи в бархатистой тишине, которая сдавливала, душила дом наподобие перьевой подушки.

Наконец он поднялся, и все, что открывалось взору, – овал его лица; остальная часть тела слилась с тенями. Он пошел к лестнице, и отчетливые шаркающие шаги медленно проследовали вверх по ступеням. Она же осталась там, с багровыми углями и ружьями.

Войдя в спальню, он закрыл дверь, но не включил свет. Тяжело было разглядеть его в затушеванном мраке. Бледно-белый свет неожиданно едва заметно мелькнул за дверью двумя длинными колоннами и небольшим треугольным клином. Он снял пиджак, не отходя от дверного проема. Скрипнул стул, и белые видения немного отодвинулись, но остались у двери. С высоты нескольких сантиметров упал ботинок с тем отзвуком, который присущ падающей обуви; следом последовал его приятель.

Кузнечик на улице продолжал тянуть песню, тишина прокралась внутрь, и ночь разлилась и снаружи, и внутри. Один раз, за час до рассвета, легкое бесформенное движение воздуха вдруг проникло в комнату, но не со стороны окна, а со стороны двери – словно он немного приоткрыл ее, не давая засову издавать звуки. Где-то далеко внизу, скрипнула половица. Возможно, это просто дерево сжималось от усиливающейся ночной прохлады. Или это кто-то украдкой надавил на него.

Больше никаких звуков. После долгой паузы оборвался и лишний приток воздуха. Под небом сова на дереве заухала, а звезды начали бледнеть.

* * *

Девчушка Кэмерон была необыкновенно оживленной за завтраком, вероятно потому, что ей было вверено его приготовление. Она самозабвенно насвистывала, когда изгоем с тенью на линии подбородка и сажей под глазами вошел Холмс. Сияющая мылом и водой мисс Китченер опередила его, и ее ночная робость осталась в прошлом – по крайней мере до следующей ночи.

— Надеюсь на понимание дам, – проговорил он, проводя рукой по ощущавшемуся наждачной бумагой лицу и усаживаясь за стол.

— Это же ваш дом, в конце концов, – заметила Фредди Кэмерон.

Мисс Китченер ограничилась улыбкой сжатых в ниточку губ, будто ни при каких обстоятельствах не могло быть весомых оснований для неопрятности.