Кровный омут - Наталия Лирон Страница 8

— Из-за кого? – не поняла я.

— Из-за отца! Мерзкая скотина! – прошипела она, брызгая слюной.

— Т-тоня… – Я опешила, на мгновение мне стало по-настоящему не по себе.

— Мы все – его рабы, мы должны ему подчиняться… – Она закрыла глаза и втянула носом комнатный душноватый воздух. – Как же я его ненавижу… не-на-ви-жу. Убила бы, если бы могла.

— Ты что такое говоришь-то? – Я ее не узнавала. Никогда не думала, что в ней может быть столько злости.

— Он делает из Женька марионетку, куклу! Разве ты не видишь, что тот боится его?!

Я растерялась:

— Да брось! Он, конечно, уважает отца, но чтобы бояться… Это вряд ли…

— И ты боишься! Пятерки вон таскаешь! И тренируешься на износ!

— Тренируюсь я для себя, Тонь, сама в сборную хочу, – вот уж не думала, что придется перед сестрой оправдываться, – и папа тут ни при чем. Что с тобой вообще происходит? Какая муха тебя укусила?

— Цеце, – огрызнулась Тоня.

Послышался дверной звонок.

Я посмотрела на наручные часы:

— Интересно, кто это?

— Папин дружбан Петр, – передразнила Тоня, – пришел вбивать Жеке в башку гранит науки.

Размашистые шаги брата по коридору, щелчок замка в прихожей.

— Я ключи дома забыла, – сказала мама. – Как дела? – и позвала: – Тонь, ты дома?

Сестра вышла в прихожую.

— Я договорилась насчет тебя, – улыбалась мама, не замечая, какими удрученными были наши лица.

— Договорилась? – Сестра подняла бровь.

В небольшой прихожей, оклеенной салатовыми обоями в мелкую полоску, все не помещались, поэтому брат сделал пару шагов назад, отходя в комнату, а я осталась стоять в узком коридоре. Отец выглядывал из кухни.

Мама всех оглядела:

— Что-то случилось?

— Так о чем ты договорилась? – спросил папа.

— Антонину берут вожатой в лагерь. – Мама посмотрела на сестру и перевела взгляд на отца, как бы спрашивая: «Все в порядке?»

— А разве я просила? – удивилась Тоня.

— Поедешь, – холодно сказал отец, – не все же тебе бездельничать! Каждый будет заниматься делом!

— Да с какой такой радости?! – начала было сестра и взглянула на брата.

Он стоял немного в глубине комнаты и был виден только мне, Тоне и в профиль – маме. Понимая, что находится вне зоны досягаемости отцовского взгляда, Женька жалобно свел брови и, не отрывая глаз от сестры, прошептал одними губами:

— Пожалуйста, не спорь. Прошу тебя.

В его глазах читались мольба и отчаяние. И от этого напрягалась спина и лопатки каменели – что? Почему?

Тоня открыла было рот, чтобы возразить, но, увидев выражение Жекиного лица, сникла:

— Конечно, я поеду, мама. Спасибо, что договорилась. Когда смена начинается?

— Пятого августа, – похоже, мама не заметила этого немого разговора и просто была рада тому, что сестра не стала возражать, – как раз успеешь все закончить, досдать хвосты.

— Вот и отлично! – подытожил отец, выступая из кухни и с каменным лицом глядя на брата и сестру: – Никто не будет болтаться без дела. Софья на сборах, Евгений после поступления – со мной в лаборатории. И тебе, – он указал пальцем на сестру, – хоть какое-то дело нашлось.

Нелепо и странно, но я почему-то обиделась, глядя на Тоню с Жекой. Они… будто бы были заодно. Как два солдата против одного врага. Их что-то объединяло. Ненависть к отцу? Общая боль? Я вдруг почувствовала себя совсем чужой, не вписывающейся в крохотный кружок, состоящий из них двоих. И невольно хотелось «объединиться» с отцом и сказать, как и он: «Да-да. Нечего сидеть без дела!» Я посмотрела на маму и подумала: «Она что, ничего не видит и не понимает?»