Аромат апельсинов - Кэти Джордж Страница 81

Мы продолжаем работать, пока не перебираем все книги, кроме тех, что стоят слишком высоко для мистера Руфуса. К этому времени вода уже остыла, а камин прогорел, но мне не холодно, потому что я была занята делом.

— Когда-то здесь была небольшая стремянка, – говорит мне мистер Руфус, глядя на верхние полки. – Но ее уже давно нет.

— Эта библиотека принадлежит тетушке Мод? – я снова начинаю задавать вопросы.

— Дяде Бернарду. Покойному мужу тетушки Мод.

— Тетушка Мод была замужем?!

— Да. А что тебя так удивляет?

— Я и не думала. Мне в голову не приходило. Просто на вид она никогда и не была замужем.

— О, мы же знаем, что внешность бывает обманчива, верно, Нэнси?

— Знаем, – с улыбкой отвечаю я.

Похоже, моя улыбка нравится мистеру Руфусу, и он улыбается в ответ.

— А тебя легко развеселить, – замечает он.

— Какой смысл печалиться из-за того, чего не можешь изменить, – отвожу взгляд я.

— Согласен. Хороший принцип, – говорит он, поднимая тазик и тряпки. – А теперь у меня есть для тебя сюрприз. Пойдешь со мной?

Сначала мы относим на кухню вещи, которыми пользовались для протирки книг. Может быть, сюрприз связан с теми лисятами? Я часто думаю, что с ними стало. Хочу спросить об этом в подходящий момент.

Но мистер Руфус ведет меня наверх, и я следую за ним, подобрав полы халата.

Не доходя до своей комнаты, он останавливается в коридоре возле закрытой двери. Он начинает говорить не сразу, будто ему не хватает слов и их приходится выхватывать из воздуха и расставлять в нужном порядке. И я невольно снова начинаю думать о буквах на корешках книг. О том, что обычно одно, два или три слова шли подряд жирным шрифтом, а потом, после пропуска, – еще два или три, но очень редко – одно, более мелким шрифтом. И о том, как иногда я узнавала первую букву первого слова, потому что она была не только крупной и четкой, но еще и знакомой, как «Н» в имени Нэнси или «Б» в имени Билл. А потом я начинаю думать, не нужно ли было расставлять книги в каком-то порядке, например, чтобы «Б» шла раньше, чем…

— Это… Это была спальня моей матери, – произносит наконец мистер Руфус.

— Вам необязательно заходить, если не хотите, – говорю я.

— Я хочу, – говорит он, положив ладонь на дверную ручку. – Комната стоит нетронутой, но там есть платья, наряды, которые могут тебе понравиться. И стоит тебе захотеть…

— Мне? – от удивления я прижимаю ладонь к груди. – Мне захотеть? Вы уверены, мистер Руфус?

— Уверен. Я уже это обдумал, Нэнси.

— А как же тетушка Мод? Разве она не захочет сказать свое слово?

— Тетушка Мод была не особенно привязана к моей матери, – он открывает дверь. – Она… Она…

Мистер Руфус, потупив взор, умолкает. Судя по всему, ему еще есть что сказать, но, наверное, не сегодня.

— Понимаю, – говорю я и следую за ним.

Поначалу в комнате темно, потому что шторы закрыты. Но потом мистер Руфус подходит к окну и раздвигает шторы, впуская свет, и в веселой игре солнечных лучей я вижу пышную обстановку. Половину комнаты занимает большая кровать с ярким парчовым сине-зеленым покрывалом, а другая половина занята небольшой софой, парой подходящих ей по стилю кресел и книжным шкафом. В камине лежит растопка, и мистер Руфус наклоняется, чтобы разжечь огонь, пока я оглядываюсь по сторонам…

На стенах висят картины, но это не мрачные и торжественные портреты, как внизу, а разные виды природы. Овцы, пасущиеся на усыпанном маргаритками лугу. Ваза пышных розовых роз с лепестками, опадающими на пол. Лошади, бегающие по полю.