Секреты мертвых - Хизер Критчлоу Страница 82

— Ты ела?

— Шоколадки «Кит-Кат» считаются?

— Шона! Нет, шоколадки «Кит-Кат» не считаются.

— Даже если их было четыре?

— Даже четыре.

— Правда? Проклятие. Ну уж ланч точно со счетов не спишешь.

Юмор Шоны согревает Кэла, хотя он все еще стоит, дрожа всем телом, в одних трусах в холодной спальне в милях от нее.

— Ты должна пообещать мне, что, как только мы закончим разговор, ты поедешь домой, поешь что-то и ляжешь спать.

— Обещаю.

— Я беспокоюсь за тебя.

— Знаю. Но лучше, если я не буду говорить пока об этом. А то у меня голова пойдет кругом. Мне просто нужно еще немножко побыть ученым-исследователем с микроскопом, а не с камерой с широким объективом.

— Понимаю.

— Ты не сказал, почему тебе не спится.

Кэл вздыхает:

— Из-за Робби.

— А что с ним?

— Что-то не так. Я понимаю, что говорю глупость. У него мать застрелили. Но… он словно катится по наклонной. Он сейчас находится в более плачевном состоянии, чем тогда, когда мы познакомились с ним.

— Правда? Это очень плохо.

— Каждый раз, когда я вижу Робби, он то ли пьян, то ли под чем-то. Выглядит таким жалким, бледным и изможденным, что я думаю: он сейчас упадет и уже больше не встанет. Но при этом он очень перевозбужден.

— Думаешь, он на чем-то сидит?

— Возможно. И говорит очень странные вещи о том, что никому не нужен.

— Это нехорошо.

— Мне кажется, я знаю, что должен сделать. Но мне не хочется идти на этот шаг.

— Поговорить с его родителями?

— Да. Я предам его доверие, но я несу ответственность за это. Кажется, будто я влез и все только испортил.

— Робби сам попросил тебя расследовать это дело. Он пришел к тебе, а не ты.

— Знаю. Просто не могу понять, почему он так быстро сломался. Парень разрушается на глазах. Ему же прекрасно известно, что расследование займет время. Но хуже всего то, что я сегодня узнал: его мать, возможно, состояла в отношениях с другим мужчиной.

— Черт.

— То-то и оно. И мне придется им об этом сказать.

— Ты справишься. Ты найдешь способ.

Кэл прижимает телефон к уху и закрывает глаза, воображая, будто Шона рядом.

— Тебя еще что-то мучает, да?

Слова Кэла падают в темноту:

— Поможет ли это? Даже если я найду ответы, поможет ли это Робби? Поможет ли это мне?

— Значит, речь не только о Робби и о его семье?

Кэл пытается рассмеяться, но голос его дрожит:

— Иногда я ощущаю себя заезженной пластинкой.

— Ты слишком требователен к себе.

— Меня это пугает. Я думаю об ответах для себя и для Робби. Он ставит на карту практически все, и я вижу, как плохо это сказывается на нем. Я потратил всю жизнь в попытке добиться справедливого возмездия за Марго. Но разве для меня что-то изменится? Даже если Барра накажут, обрету ли я покой в душе? Не знаю, что от меня останется, если все это продолжится. Я не знаю, как быть.

Голос Шоны теплый, успокаивающий, и Кэл ловит каждое ее слово.

— Тебе просто надо двигаться вперед, шаг за шагом. Всему свое время. Наступит момент, когда ты сможешь жить по-новому. У тебя все получится.

— Ты права. Понимаю, что права. Не знаю, что бы я делал без тебя сейчас.

— Я всегда с тобой.

Кэлу кажется, что Шона хочет зевнуть.

— Хватит оказывать мне психологическую помощь. Ты прямо сейчас отправишься домой и ляжешь спать, – говорит он. – Уже поздно. Слишком поздно, чтобы торчать в лаборатории.