Актер - Крис Макдональд Страница 84

— Король Гамлет, – произнес он имя, которым нарек меня. – Такого я еще не видел. Король, каким он мог бы стать.

— Вы шутите? – громко сказал я. Все лица повернулись ко мне. – Он же снова заигрывает.

Джонатан с горящими глазами завел руки за голову.

— Ну не совсем, но… Это что получается, выпятил причиндалы – и сразу король?

— Оракул молвил свое слово.

— И вообще, эта сцена как под него написана. Посмотрим, как он справится с фрагментами, в которых у Гамлета едет крыша.

— Почти уверен, что у нас будет такая возможность, Адам.

— Да это просто херовая пародия!

Джонатан опустил лицо, скрывая улыбку.

— Ты знаешь текст, Лаэрт? – спросил он.

Я кивнул.

— Продолжим?

Моя истерика дала Патрику преимущество. Будь это боксерский ринг, он бы отправил меня в нокаут несколько раз еще до начала поединка. Он уже отработал хореографию для роли Гамлета – в отличие от меня, так что из соображений безопасности пришлось ее пропустить. Выгораживая меня, Патрик напомнил всем, что у меня было меньше времени на подготовку, чем сделал только хуже.

До конца недели меня отправили работать над сценами с Лаэртом самостоятельно. Меня мотало от праведного гнева до беспомощного смирения, напоминавшего о тех временах, когда я причислял себя к «плевелам». Тогда у меня, по крайней мере, была Нина, но в последнее время наши отношения стали натянутыми. Дома мы все еще смотрели кино, валяясь на ее кровати, слушали музыку – каждую неделю она покупала в ларьке с кассетами что-нибудь новенькое, – но с наступлением ночи над нами нависал дух целибата. Я имитировал приступ вдохновения, вызванный музыкой или чем-то еще, и использовал его как отмазку, чтобы сбежать наверх, где работал над сценарием или курил в окно.

В Церкви в те редкие минуты, когда я не закрывался в аудитории один или с Несс, чтобы порепетировать, мы изображали прежнюю дружбу, но в каждом нашем разговоре, будь то обсуждение «Гамлета», или обеденного меню, или даже обычно безопасное нытье по поводу Пацанов, которые опять слушают в раздевалке свое пацанское дерьмо, громче всего звучало то, что оставалось невысказанным. Нина все больше времени проводила в пабах с теми из однокурсников, кто был почти не занят в спектакле. Они заваливались в «Три угла» в два-три часа дня и сидели вплоть до девяти, когда я выходил из Церкви. Под действием алкоголя настороженность Нины ослабевала, и, хотя случались дни, когда она брала меня под руку и мы в уютном молчании шли от станции, гораздо чаще опьянение прорывало дамбу, сдерживающую ревность и обиду. Мы с Ванессой продолжали работать вместе и порой, выходя под вечер из студии, ловили на себе неприязненный взгляд Нины, улизнувшей из паба, чтобы тайком на нас посмотреть.

— Я всего лишь хочу сказать, что она два года тебя не замечала, – сказала как-то Нина, когда я зашел забрать ее из паба. В тот день мы с Несс работали над воображаемой сценой из детства Гамлета, в которой тот застает Гертруду и старого короля во время секса. – А теперь вы вдруг стали лучшими друзьями?

— Она мне помогает.

— Ну прямо мать Тереза.

Она сидела напротив, уткнувшись лбом в окно электрички.

Я прокашлялся.

— Ты сама ее попросила. Ты ведь не хотела больше со мной работать.

— Я слышала, как она на днях назвала тебя червем. Тебе такое нравится, что ли?