Кричащая Башня знает - Любовь Минеева Страница 92

Нет, идти, конечно, не стоит. Женя расплатилась за это своей жизнью.

В половине восьмого выхожу из подъезда. До Башни решаю дойти пешком и хорошенько все обдумать. Получается плохо, мысли все время перескакивают на Ваньку, Суханкина, нашу разборку.

Пытаюсь продумать какой-то план действий, но в итоге все сходится к тому, что решаю не подниматься на балкон Башни. Я просто постою внизу, огляжусь. Так безопасней – быть на земле, чем над ней. А что касается Ваньки – может, это и к лучшему, что он для меня потерян. С ним все стало гораздо сложнее.

Мимо меня по проспекту проносятся машины, обдавая обочины брызгами подтаявшего снега. Я слышу музыку из салонов – в основном попса, что гоняют по радио, дерьмо, одним словом. Но я чувствую зависть к людям, которые сидят там, внутри этих тачек, подпевают Егору Криду, предвкушают новогоднее чудо. Да, знаю, у каждого из них полно проблем – но сейчас, в данный момент своей жизни, я бы с радостью поменялась местами с любым из них. С любым.

Спотыкаясь о ледяные кочки, уношусь мыслями в прошедшее лето, август, когда и я мчалась по ночному проспекту под музыку в самой крутой тачке, какую только видел этот паршивый городишко.

* * *

Август

– Так отец откупился машиной? – спросила я, трогая рукой ночной ветер через опущенное стекло.

Радмир усмехнулся:

– Не. Просто дал денег, типа, на новое жилье.

– За эти деньги можно купить квартиру?! – Я аж подпрыгнула от удивления и по-новому взглянула на кожаный салон. Да, машина большая, новенькая и вкусно пахнет, но все-таки недвижимость есть недвижимость.

Мой новоиспеченный брат снова хмыкнул:

– Ну может, и можно, комнатенку в двадцать квадратов в малосемейке или гостинке какой-нибудь.

– Понятно, – протянула я, хоть мне и не было понятно. Я не знала, что такое «гостинка» и «малосемейка» и как выглядят двадцать квадратов. Мы выехали из моего двора на проспект. Внедорожник набирал скорость, машина шла плавно и бесшумно, будто в ней и не было пары тонн веса.

Наконец мы остановились на площади перед кинотеатром. На лавках в небольшом сквере сидела молодежь, из машин играла музыка.

– Ну, рассказывай! – сказал Радмир.

Я перемешала сахар в своем капучино, закрыла крышкой стакан и начала рассказывать.

Ее звали Анжелика – мне б уже тогда следовало насторожиться: вряд ли от девушки с таким проститутским именем можно было ожидать чего-то хорошего. Она училась на третьем курсе филфака, когда в декабре пришла в нашу школу на педагогическую практику. Она меня сразу себе присмотрела, выбрала меня, чтобы подобраться к отцу. Странно представлять, но такой тип девушек действительно существует. Хищницы. Охотницы на толстосумов. Мы попали на ее мушку всем семейством.

Я в классе ни с кем не дружила. Нет, я не была забитой отщепенкой, просто мне всегда было интересней с ребятами постарше. Лучшие подруги – двоюродные сестры с отцовской стороны. Они все уже учились в институтах, и именно с ними я таскалась по клубам и впискам.

Анжелика – Анжелика Александровна! – провела у нас около десяти уроков и одно мероприятие – рождественскую пьесу. Она была очень хорошенькой: фигуристая блондинка с жемчужными зубками и длинными ногами. Правда, хоть шмоточки на ней были модные, но мой наметанный глаз сразу разглядел за стильными джинсами и изящными блузочками работу китайских подвальных модельеров. Позже я узнала, что жила она в общаге, будучи родом из какого-то близлежащего Зажопинска.