Когда мы были непобедимы - Мария Орунья Страница 97

Я же, в свою очередь, еще не успел ни с кем построить более-менее серьезных отношений. Так, одни интрижки. Пару месяцев с одной, пару недель с другой. То были времена, когда даты и воспоминания тонули в ночных загулах, наркотиках и алкоголе. Самое поразительное и жалкое во всем этом было то, что сильнее всего мне в душу запала девчонка, которую я толком и не знал. Лена.

Вот я и вспомнил о ней. Как у нее дела?

[…]

Мы с Мередит стали встречаться. Кажется, ее послала мне сама судьба. Рядом с ней я успокаивался, видел во всем лишь положительную сторону. Мы с первого дня были откровенны друг другом, и я ничего от нее не скрывал. Совсем. Выложил все как есть.

— Ты еще влюблен в нее?

— В кого?

— В Лену.

— Как я могу быть в нее влюблен, если я ее толком не знаю.

— Такое бывает. Влюбляешься в иллюзию, в образ. В воспоминание. Оно тебя никогда не подведет, ты же с ним не соприкасаешься в реальности.

— Черт, ты не только редактор, ты еще и психолог?

— Нет. Я твой друг.

[…]

Когда мы с Мередит поженились, я был счастлив. Счастлив по-настоящему, честное слово. Конечно, работу свою я ненавидел, зато свободное время всецело принадлежало мне, а главное, оно буквально было именно таким. Свободным.

Это Мередит виновата, что я вернулся в сёрфинг. Она убедила меня пробовать разные вещи, которые бы меня радовали, которые подарили бы мне смысл жизни, прямо как Холдену Колфилду в “Над пропастью во ржи”. Я расчехлил старую доску. Не форсировал, конечно. Никаких подвигов, только самые простые маневры. Порой мне казалось, что кости моей правой ноги разлетятся вдребезги, зато, выходя из воды, я чувствовал себя как новенький, как раньше. Мередит ждала меня, лежа с книгой на полотенце, и очень неумело притворялась, будто так поглощена чтением, что совсем не следит за мной. Но я-то знал, что она шпионит, смотрит, как я гребу, поворачиваю, встаю на доске.

Я подходил к ней, прихрамывая, целовал, клал голову ей на колени – лучшая подушка на свете! Иногда объяснял, повезло ли сегодня с волнами, иногда рассказывал байки про свои давние подвиги, путешествия и сёрферские приключения.

— Напиши про эту книгу!

— Про что?

— А вот про все то, что ты рассказываешь. Про технику, путешествия, про духовное единение человека с водой…

— Смеешься?

— Вовсе нет. Это можно даже облечь в форму романа, придумать фабулу. У тебя богатая фантазия, тебе никогда не говорили?

Я не нашелся что ответить. Нет, мне такого не говорили. Я вообще не представлял, что у меня могут быть какие-то таланты. Я только ловить волны и умел, но теперь эта дверь для меня была закрыта – по крайней мере, в том формате, которого я жаждал.

Как-то осенью, ленивым дождливым вечером, без особого энтузиазма я начал писать.

[…]

Мередит меня бросила. Но все-таки нет… на тринадцатом году совместной жизни я сам оставил ее в прошлом, я сам вынудил ее принять решение расстаться. И это странно, потому что я ее любил, просто я снова почувствовал, что потерялся. Пишу это и думаю: “Вот я скотина”. Инфантильный глупец, которому все мало. Клинический случай неудовлетворенности. Существует ли больший источник несчастья? Я был себе самым строгим критиком. Знал, что я трус, потому что боялся встретиться с жизнью лицом к лицу. Я просто плыл по течению. Я даже никогда нигде не работал, кроме как в агентстве недвижимости у собственного отца. Писать я начал по настоянию Мередит. И то и другое у меня неплохо получалось. Но разве я хоть что-нибудь делал по собственной инициативе? Ничего, кроме сёрфинга, и то это было давно.