Колдовская ночь - Александр Матюхин,Александр Подольский,Дмитрий Тихонов,Дарья Бобылева,Мария Роше,Элина Лисовская,Алексей Провоторов,Наталья Русинова,Диана Чайковская,Екатерина Шитова,Саша Уба,Рина Солнцева Страница 100

Славка шёл, сжимая бабушкину руку, не глядя на чавкающую под ногами уличную грязь. Грязь совсем уж надоела. Апрель выдался холодным и сырым.

— Бабушка… – Славка спросил несмело. Но она не услышала. Бабушка держала его руку в своей огромной, шершавой, на ощупь совсем-совсем не похожей на мамину, ладони, и плыла рядом. Сейчас она напоминала каменное изваяние, в своей тёмно-серой юбке, в платке какого-то неопределимого цвета палой листвы и неизменной кофте с зелёными резными пуговицами. Славке очень хотелось утащить такую пуговицу на игру, и он втайне надеялся, что бабушка потеряет одну – он отдаст, конечно, только поиграет немного и сразу отдаст. Но она ничего терять не собиралась.

Бабушка была высокой – может, не выше папы, но и не ниже. Она много делала, мало говорила, никуда не торопилась, всё успевала и отлично готовила простую деревенскую еду. И никогда не ругалась, хотя выглядела так сурово, что, если б она ещё и заругалась, Славка провалился бы сквозь сырую весеннюю землю.

— Бабушка, – Славка позвал погромче.

Бабушка повернула голову, глянула на него.

— Что?

Она редко произносила больше одного слова за раз. Наверное, говорить ей тоже было трудно, как и улыбаться.

— А чёрные зайцы бывают?

Бабушка нахмурилась, и Славка пожалел, что спросил.

— Нет.

— А я видел, – тихонько сказал Славка. Он очень надеялся, что бывают. Если б бывали – можно было бы считать, что всё хорошо.

— Где? – спросила бабушка. Славка даже удивился, что она проявила интерес. К нему так давно никто не проявлял интереса – папа и мама были заняты своей бесконечной ссорой и делёжкой, Славка не понимал, почему они не могут быть вместе, и старался не думать об этом, просто тихонько надеясь, что так оно и будет тянуться, пусть лучше они бесконечно что-то делят и спорят, чем разойдутся насовсем и настанет тишина.

— На огороде и за домом, вчера вечером. Я в сад вышел, а он там скачет, большой, чёрный такой. Тихий.

— Собака, – сказала бабушка неопределённым тоном. Чёрные зайцы её, наверное, не интересовали.

— Может и собака, – согласился Славка, вспоминая странное животное. Но всё-таки то, что он видел вчера в саду, не было собакой. Котом тоже не было.

И больше всего Славка боялся, что это коловерша. Вот умом понимал, что быть такого не может, что он начитался книжек с картинками, а боялся.

Коловеррршшша.

Славка поёжился от этого слова.

Ему оно казалось быстрым, суетливым, шуршащим, злым и странным одновременно.

Про неё – или него? – он давно читал в книжке. Коловерша там был на картинке, страшный, раскосый, иссушенный, с огромным зобом, сидящий в луже молока. Славка помнил, что это такой ведьмин кот не кот, пёс не пёс, заяц не заяц, который ворует по деревням молоко и масло и носит своей злой хозяйке. Одолеть его можно было серебром – из серебра у Славки было, правда, только пятнадцать копеек 1901 года, которые он нашёл сто лет назад – позапозапрошлой весной – в песочнице. Или же можно было вызвать на разговор саму ведьму – вроде как надо было поджечь пролитое созданием молоко, чтобы та немедленно явилась на место. Правда, Славка не очень понимал, что в этом хорошего – ведьм он, честно сказать, боялся даже и на картинках, но всё равно продолжал читать страшные книжки, будто пытаясь что-то найти. Например, объяснение своим снам. Тёмный лес, запах пепла, тоннель, светлеющий свод и голос, который говорил что-то, что Славка никогда не мог утром вспомнить. Это снилось ему не часто, но навязчиво. И каждый раз пугало. Может, это были остатки того детского испуга, когда он потерялся в лесу, но почему тогда тоннель, да и пепел?.. Это было в таком же дождливом апреле, гореть в чаще было попросту нечему.