Бутоны зла. 31 история для мрачных вечеров - Мария Токарева,Елена Михалёва,Саша Гран,Дария Эссес,Виолетта Орлова,Борис Хантаев,Александра Рау,Анна Щучкина,Евгения Липницкая,Ирина Итиль,Оксана Токарева,Ольга Дехнель,Рия Альв,Софья Соломонова,Эдди Кан,Юлия Страница 101

Они оказались на поляне, наполненной зелеными огоньками.

Томас не помнил, как сумел догнать рыжую красавицу, скорее она позволила догнать. Рука сама потянулась к ней, и пальцы коснулись прохладной кожи. Настоящая, осязаемая! Она не отстранилась. Наоборот – прижала его ладонь к своей груди…

И вдруг лес вокруг вздохнул. Деревья закачались в едином ритме, грибы вспыхнули синеватым светом, а воздух напитался ароматом спелых ягод и чего-то странного, потустороннего – точно запахом грозы. В этот же миг зеленые огоньки вспыхнули молниями и превратились в десятки танцующих людей, вернее, крылатых фейри. Они плыли по воздуху, поднимали деревянные кубки с хмельным медом, смеялись и пели, казалось, приглашая в свой круг веселья.

Ноги Томаса двигались сами, будто земля направляла каждый шаг. Он и не заметил, как очутился в череде танцующих пар, увлеченный его рыжеволосой красавицей, очевидно, фейри господина Бельтейна. Ее руки обвивали его шею, холодные и цепкие, словно плющ.

— Ты хочешь быть со мной? – спросила фейри.

— Всем сердцем! – ответил Томас.

— Я тоже! Тоже хочу быть с тобой.

Время застыло и потеряло смысл. Остался только безумный танец. Поднимался ветер, гремел гром. Где-то вдалеке кричал филин, но голос его тонул в смехе фейри.

— Помни: либо ты примешь Лес всем сердцем, либо Лес поглотит тебя. Не пытайся изменить Лес и все его дары. Принимаешь ли ты Лес?

— Принимаю! – сбивчиво прошептал Томас, горя от сладостного томления.

Бешеный вихрь пляски сменился мягкостью ковра трав. Томас упал навзничь, а весенняя фейри, так и не открывшая своего имени, оседлала его бедра, прильнув к нему всем телом. Ее волосы рассыпались по его лицу, ее губы напоминали вкус дикой малины, а нежная кожа пахла свежим весенним дождем.

Томасу на миг показалось, что он умер, а потом родился заново. И, познав величайшее блаженство в своей непростой жизни, он внезапно заснул.

Когда рассвет разорвал небо розовыми когтями, Томас очнулся один на опушке леса. Он лежал у края деревни в кольце поганок. Тело ныло, как после долгой работы, но в груди тлело странное тепло – не радость и не печаль, а что-то животное и ненасытное.

«Это было по-настоящему или я совсем ума лишился?» – терялся в догадках Томас. Рядом валялся его верный топор, рукоять отчего-то покрылась инеем, хотя воздух вокруг наполнялся весенним теплом.

Сбитый с толку Томас сел и огляделся: красавица-фейри нигде не появлялась. И не оставила ни единого свидетельства, что эта незабываемая ночь была настоящей, а не видением из грез. Только у себя на запястье Томас обнаружил тонкий шрам – как будто от шипа. Он прикрыл его рукавом льняной рубахи, вздохнул и побрел к деревне не оглядываясь.

Казалось, лес смеялся ему вослед.

* * *

Прошел год, пролетел, как осенний лист, подхваченный ветром. Томас почти убедил себя, что та ночь в лесу привиделась ему от печального одиночества. И с тех пор в его сердце поселилась обида на Зачарованный Лес. Неужели фейри могли настолько заморочить ему голову? Настолько жестоко обмануть? Он ведь ничего не сделал, ни в чем не провинился.

«А если это и по-настоящему было, почему она не могла остаться со мной?! Мне хозяйка нужна! Или побрезговала моим домом? Матушка не брезговала, а эта рыжая побрезговала! – временами гневался Томас. – А хотя… мне же все приснилось».