Бутоны зла. 31 история для мрачных вечеров - Мария Токарева,Елена Михалёва,Саша Гран,Дария Эссес,Виолетта Орлова,Борис Хантаев,Александра Рау,Анна Щучкина,Евгения Липницкая,Ирина Итиль,Оксана Токарева,Ольга Дехнель,Рия Альв,Софья Соломонова,Эдди Кан,Юлия Страница 103

«Да кто же ты?! Что за подкидыш в моем доме?» – все больше опасался Томас, каждое утро находя на подушке дочери опавшие листья и лепестки, хотя он каждую ночь плотно закрывал окна и двери.

— Ты будешь есть? – рычал Томас, когда Эйрин в очередной раз отвергала тарелку с добрым куском оленины, поднесенным дровосеку другом-охотником.

Но Эйрин не ела ни мяса, ни хлеба – только то, что росло в маленьком огороде, и то, что она находила в лесу: ягоды, дикий мед, орехи. В ее ладонях сами раскрывались скорлупки, и плоды спускались по ее воле с высоких ветвей.

«Магия… Ведьма! Меня убьют из-за этого подкидыша!» – ужасался Томас, все еще пытаясь сделать дочь «нормальной». Однажды он, разозленный упрямством Эйрин, силой впихнул ей в рот кусок жареной баранины. Девочка не сопротивлялась, но к вечеру ее вырвало черными лепестками, пахнущими гнилым дубом.

Страх Томаса рос, как плесень в подполье. Он начал наказывать Эйрин за каждую странность – запирал в чулане, лишал ужина, а один раз, когда она прошептала что-то березе у дома и та вдруг склонила ветви, будто в поклоне, ударил ремнем по спине.

— Ты должна быть нормальной! – кричал Томас, а его голос дрожал, выдавая страх, который он тщетно пытался прикрыть гневом.

Эйрин по-прежнему не плакала, в ее глазах не было слез, как у дикого зверя. Только смотрела на отца, затравленно и неизменно по-взрослому, точно она уже прожила несколько жизней и все понимала.

Она все понимала! И это пугало еще больше, потому что Томас ничего не понимал.

— Стань нормальной! Нормальной! – кричал он, превращаясь из грубоватого, но некогда любящего отца в жестокого деспота.

В один из весенних вечеров случилось то, что напугало Томаса пуще прежнего. Он застал дочь сидящей на крыльце с раскрытыми ладонями. И на нежной розовой коже ребенка шевелилось нечто… Огромный черный паук – мохнатый, с брюшком, переливающимся, как нефрит. Эйрин влюбленно разглядывала паука, а он плел паутину. Но не хаотично, а в строгом порядке, точно повинуясь неуловимому приказу. Нити серебрились в лучах закатного солнца, складываясь не в ровную сеть, а в узор, напоминающий неведомые древние письмена.

— Что это?! – рявкнул Томас, хватая дочь за плечо. – Я спрашиваю тебя, дочь! Что это?! Сколько раз тебе говорить, что колдовство запрещено законом!

Эйрин испуганно обернулась, паук замер в ее руках, а потом медленно свернул свою работу, теряясь в складках ее платья.

— Он просто хотел показать мне путь, – тихо ответила Эйрин и безмятежно улыбнулась, но на сей раз ее обычно отрешенное лицо светилось пугающей радостью.

— Какую еще дорогу?!

— Домой.

В этом слове было что-то, заставившее сердце Томаса окончательно закрыться, точно захлопнулась дверь. Домой – в Зачарованный Лес.

Томас отпрянул, будто обжегся. Он все понимал, понимал, о каком доме идет речь. Он вырастил кукушонка. Не наследника дела предков, не будущую невесту для деревенских парней, а подкидыша, который прикидывался его кровью.

Ночью Томас не спал, прислушиваясь к шорохам за стеной, а потом прокрался в комнату дочери, застыв в тенях у двери. Эйрин не ворочалась в постели: она сидела у окна и шепталась с ночным ветром. Казалось, тьма вокруг нее становилась все гуще, все насыщеннее. Тьма – живое существо. И сквозь мрак проступали таинственные зеленые огоньки. Они звали Эйрин.