Возвращение Гетер - Алексей Небоходов Страница 110

— Запрос на документацию до шестидесятого года требует специального разрешения, — объявил тот, пролистав бумаги. — Вам нужна подпись Сорокина из спецотдела.

— Где я могу его найти? — поинтересовался Родионов, ощущая первые признаки раздражения.

— Третий этаж, 317-й кабинет, — ответил архивариус, возвращая бланки запросов. — Приёмные дни — среда и пятница, с 14 до 16. И не забудьте заполнить обоснование запроса — 17-Б.

Спецотдел располагался в западном крыле Лубянки, где коридоры и проходы были особенно запутанными, а номера не всегда соответствовали логике. Капитан поднялся на третий этаж и долго блуждал среди одинаковых дверей, прежде чем нашёл нужную. Табличка «Спецотдел. Сорокин И. П.» была покрыта пылью.

Следующие три часа он просидел на жёстком стуле в пустом коридоре. Мимо изредка проходили сотрудники — безмолвные, с непроницаемыми лицами. Никто не интересовался, почему офицер госбезопасности сидит, как проситель, возле запертого помещения. В четыре дверь с пыльной табличкой наконец распахнулась. Невысокий человек с аккуратно подстриженной седой бородкой взглянул на Родионова с явным недовольством.

— Вы ко мне? — осведомился он тоном, подразумевавшим ответ «нет».

— Мне нужно ваше разрешение для работы с архивными материалами пятидесятых годов, — проговорил следователь, протягивая бумаги.

Сорокин просмотрел их бегло, почти не вчитываясь.

— Неправильно заполнены, — он вернул листы. — В графе «цель запроса» недостаточное обоснование. И печати нет. Кто направил?

— Полковник Суламов.

— Тогда пусть Суламов и обратится ко мне лично, — Сорокин покосился на выход. — А сейчас извините, рабочий день окончен.

Створка двери захлопнулась перед носом Родионова. В коридоре стало совсем тихо — только гудение лампы на потолке. Он медленно сложил бумаги во внутренний карман кителя и пошёл прочь.

На третий день капитан прибыл в архивное управление к самому открытию, сменив тактику. В его кармане лежало письмо от Суламова, адресованное напрямую начальнику спецархива Клименко. Письмо было коротким, с формулировкой «по оперативной необходимости», под которой скрывалась любая деятельность органов.

Но Клименко третий день как был в отпуске. Его заместитель, бледный мужчина болезненного вида, просмотрев письмо, покачал головой:

— Без визы самого Клименко не могу принять. Правила. Да и потом, — он понизил голос, — для таких документов нужен допуск особой формы.

— У меня есть допуск, — Родионов достал красную книжечку, подтверждающую право на работу с совершенно секретными источниками.

— Это общий, — пожал плечами заместитель. — А для «Гетер» требуется специальный. От отдела «Т».

К четвёртому дню следователь почувствовал, что в игру вступили силы посерьёзнее архивных чиновников. Его вызвали в отдел режима, где молодой майор с ледяным прищуром поинтересовался, зачем ему понадобились материалы двадцатилетней давности. Родионов ответил уклончиво, сославшись на текущее расследование и приказ руководства. Майор не настаивал, но что-то в его взгляде подсказывало: «наверху» уже знают об интересе к «Гетерам».

— Видите ли, — начал майор, откинувшись в кресле, — таких документов у нас просто нет в хранилище. Возможно, они были уничтожены при пересмотре архивов в шестидесятом году. Или переданы в закрытый фонд, куда допускается очень ограниченный круг лиц.