Возвращение Гетер - Алексей Небоходов Страница 111

Капитан понимал — это вежливая форма отказа. Он поднялся и вышел без единого слова. Ощущение беспомощности — редкое и оттого особенно неприятное для офицера КГБ — накрыло его в опустевшем коридоре режимного отдела.

И тут он вспомнил слова Андропова: «Если возникнут проблемы — любые, сообщайте в мою приёмную с кодовым словом "Хронос"».

Юрий Владимирович в это время обычно на месте, если не вызван в ЦК или Кремль. С неожиданной решимостью следователь направился к ближайшему телефону в фойе.

— Приёмная Андропова, — ответил сухой женский голос.

— Капитан Родионов. Хронос, — произнёс он тихо, почти шёпотом.

На том конце провода воцарилась тишина. Затем интонация изменилась, став более внимательной:

— Одну минуту, соединяю.

Через несколько секунд он услышал знакомый ровный голос:

— Слушаю вас, капитан.

— Юрий Владимирович, мне отказывают в допуске к архивам дела «Гетеры» пятьдесят пятого года. Без этих документов я не могу продвинуться в расследовании по Ордынцеву.

— Понятно, — короткая пауза. — Ждите звонка.

Связь прервалась. Родионов повесил трубку и направился к себе. Использование прямого канала к председателю могло вызвать нежелательное внимание. Но выбора не оставалось.

Звонок раздался через час. Сухой голос секретарши сообщил, что его ждут в специальном архиве в 15:00. Пропуск будет готов на проходной.

Хранилище располагалось не в главном здании на Лубянке, а в неприметном особняке на Большой Лубянке — дореволюционном строении с потемневшими от времени стенами. Внутри царил промозглый воздух с едким привкусом химикатов, используемых для обработки бумаг. Следователя встретил пожилой архивариус бледного вида с безжизненным взором — человек, проведший всю жизнь среди старых документов и забывший о существовании внешнего мира.

— Вас ждут, — проронил он тихо. — Прошу следовать за мной.

Они спустились по узкой лестнице в подвальное помещение. Зябкость здесь ощущалась ещё сильнее. Капитан невольно поёжился, хотя и был в тёплом кителе. Стены были выкрашены в болотно-зелёный цвет, из-под краски местами проступала сырость. Архивариус остановился перед массивной металлической заслонкой с кодовым замком.

— Это зона особого режима, — пояснил он, набирая комбинацию цифр. — Ничего нельзя выносить или фотографировать. Для работы выделено место в читальном зале.

Заслонка отворилась с характерным звуком разгерметизации. За ней оказался просторный зал с высокими металлическими стеллажами, уходящими вдаль. В воздухе висел дух старой бумаги и химической пропитки. Несколько рабочих мест, отделённых друг от друга перегородками, стояли в центре. Свет давали лампы дневного света, мерцавшие под потолком.

— Присаживайтесь, — старик указал на одно из мест. — Сейчас принесу всё необходимое.

Родионов сел, положив перед собой раскрытый блокнот. Пальцы подрагивали — предчувствие, не раз выручавшее его на оперативной работе.

Архивариус вернулся через несколько минут, неся запечатанный том. На обложке красными буквами было выведено: «Гетеры, 1955» и стояла отметка о высшем уровне секретности. По диагонали через всю обложку шли красные полосы — знак того, что знакомиться с содержимым можно только в стенах архива.

— Распишитесь здесь, — старик протянул журнал учёта. — И здесь, в графе о неразглашении.