Духи Минска - Екатерина Стрингель Страница 122

Дверь камеры открылась, и оттуда вышла Анна Николаевна в слезах и с улыбкой на лице. Она подошла к Пантелею Федоровичу и обняла его. Настя пошла внутрь, Марина Владимировна стояла возле Паши, он с восторгом рассказывал о чем‐то. Из контекста разговора Настя поняла, что он делится воспоминаниями о своих бабушках и дедушках. Марина в ответ рассказывала про своего сына, который переехал в Чехию.

По просьбе Паши они все вместе собрались в камере. Он по очереди смотрел на каждого из присутствующих. Его взгляд остановился на Насте:

— Спасибо тебе за все, что ты сделала для меня и моей семьи, – заговорил Паша. – Это настоящее чудо, что ты оказалась в нужное время именно в этой камере. Я не знаю, что будет дальше на той стороне, но я с радостью встречусь с тобой в следующих жизнях.

— Паша, я рада, что у нас все получилось, – улыбнулась Настя. – Я очень старалась тебе помочь. Где‐то было не идеально, но я правда старалась. Я тоже буду счастлива встретиться вновь где‐нибудь в другой жизни.

— Марина, моя милая племяшка! – взгляд впалых глаз Паши перевелся на Марину. – Я так рад, что ты есть на этом свете. Рассказывай, пожалуйста, обо мне своему сыну и внукам. Пусть они знают, что у них был такой двоюродный дед.

Марина прикрыла лицо руками, чтобы не расплакаться. Пантелей Федорович достал клетчатый платок из кармана, вместе с ним выпало что‐то блестящее и упало с металлическим звоном на бетонный пол. Он протянул платок Марине, а сам начал искать глазами пропажу. Пока Настя помогала ему с поисками, Паша продолжил:

— Анечка, я хочу, чтобы ты знала, насколько сильно мне стыдно за тот случай с кольцом. Все семьдесят лет я мучился оттого, что так и не извинился перед тобой! Если бы я только знал, как все обернется, я бы никогда в жизни не заложил на скачках бабушкино кольцо. Я всего лишь хотел выиграть денег, чтобы купить тебе на день рождения ту самую фарфоровую куклу. Знал, что у родителей не допроситься.

Марина Владимировна сквозь слезы передала слова Паши маме.

— О боже… – Анна Николаевна прикрыла рот рукой. – Я много лет задавалась вопросом, куда оно делось.

Настя что‐то подняла с пола, выпрямилась, вытянула руку вперед и направила фонарик на находку. Пантелей подошел ближе и аккуратно взял пальцами с Настиной руки блестящее украшение, от которого исходил благородный красный свет.

— Кажется, речь про него? – Пантелей протянул вперед золотое кольцо с крупным рубином.

Все в недоумении уставились на Пантелея Федоровича.

— Это то самое кольцо? – недоверчиво спросила Анна Николаевна.

— Да, Аннушка, – ответил старик. – Я ведь всегда был по уши влюблен в тебя. И когда в одной из переписок ты рассказала мне про кольцо, я подумал, как здорово было бы сделать тебе предложение с таким же. Я долго искал похожее по ломбардам и антикварным магазинам. И однажды я случайно нашел то самое. Я отдал за него все сбережения, но оно того стоило. Но ты решила вычеркнуть меня и прошлое из своей жизни, и я настолько сильно любил тебя, что отнесся к этому решению с уважением. Ну и дурак…

— Пантелей, а с чего ты взял, что это оно? – недоверчиво спросила Анна Николаевна.

— Милая, посвети фонариком внутрь кольца, – старик обратился к Насте.

Она послушно подошла к Пантелею, направила фонарик на внутреннюю часть широкого золотого ободка. Настя прищурилась, чтобы разглядеть мелкий курсивный текст.