Картина смерти - Татьяна Ван Страница 140

Неся большое полотно, прижав его к себе, Женя думала только об одном – скорее бы оказаться в помещении, где не будет толпы людей. На Невском ее толкали, на входе метро – толкали, на эскалаторе пытались пробежать мимо нее и тоже толкнули. Женя уворачивалась от людей как могла: она подставляла себя под удары и оберегала картину. Когда квест под названием «Доберись до вагона метро живой» был пройден и Женя заняла свободное место в вагоне, она прикрыла глаза и выдохнула.

«Еще чуть-чуть, и буду на месте».

Женя старалась не думать о Кире и о том, какая истерика у той случится (если уже не случилась), когда она обнаружит пропажу.

Вспоминая реакцию Марселя и его строгое «Ты продашь мне картину», Женя поняла, что недооценивала работу Скарабея. Оказывается, в узких кругах «Дьявольские глаза» имели такую же культурную ценность, как «Мона Лиза», – в широких. Но Женя и сама это уже ощутила. Если раньше она никак не реагировала на сюрреалистичные глаза, то за последние сутки слишком сильно привязалась к картине, подлинную силу которой даже не могла вообразить. Еще вчера это полотно было ей безразлично, а сегодня…

«Что же ты со мной делаешь, Скарабей? Почему я хочу защитить твой труд сильнее, чем собственный?»

Подумав об «Автокатастрофе», Женя распахнула глаза.

«И этот чертов Марсель! Что он вообще о себе возомнил? Почему он обращается с другими людьми как с куклами? Влюбил в себя Кристину и на ее глазах взял и поцеловал меня!»

Женя со скрипом сжала зубы, пытаясь забыть о неожиданном прикосновении к ее губам. Когда Женю целовали последний раз? Она с трудом вспомнила дату – кажется, это было четыре года назад, когда она согласилась встречаться с хоккеистом из параллели. Он ей нравился, но вскоре надоел – говорил только о спорте, о своих достижениях. С ним Женя впервые по-настоящему поцеловалась. Он был опытным, а она – нет. Он обнимал ее, а она ставила между ним и собой руки, чтобы сильно не прижиматься. От хоккеиста пахло жутким одеколоном и по́том.

«Арсений никогда бы не позволил себе так вонять», – думала Женя. С хоккеистом она рассталась спустя две недели после начала отношений.

И вот ее второй поцелуй – с Марселем, с парнем, мысли о котором в детстве не давали спокойно жить. Засыпая, она на протяжении нескольких лет разыгрывала в голове различные сценарии: вот они с Марселем обнимаются, целуются, вместе пишут картины, поженились… И сейчас он ее поцеловал, а она не почувствовала ничего, кроме стыда и отвращения.

Женя поморщилась, не открывая глаз. Ей снова захотелось умыться, хотя она и так прополоскала рот антибактериальным средством для десен, который нашла в ванной у Марселя. А потом вымыла губы мылом с цитрусовым ароматом.

«Это было ужасно. Такое чувство, что я целовалась со старшим братом. Фу!»

— «Приморская», следующая станция…

Женя распахнула глаза и, вспомнив, что ей пора выходить, вылетела из вагона, крепко придерживая картину.

Арсений, облаченный в строгий черный костюм и белую рубашку, стоял у выхода из метро и переминался с ноги на ногу, слушая музыку в наушниках. В руках он держал сумку с документами. Время от времени он стучал ею по ноге в такт музыке.

Женя появилась как раз в тот момент, когда запел Элтон Джон в песне «Cold Heart»:

It's a human sign

When things go wrong

When the scent of her lingers

And temptation's strong

Cold, cold heart

Hard done by you

Some things look better baby

Just passing through.[23]