Картина смерти - Татьяна Ван Страница 141

Женя шла к Арсению, волоча картину и явно мысленно ругаясь. На ее лице застыло выражение глубокой тревоги и ненависти. Арсений выключил музыку.

— Почему ты так странно упаковала картину? – вместо приветствия спросил он, когда подруга доковыляла до него. – Женёк, да она могла порваться по пути!

— Я знаю, – огрызнулась та. – Скажи спасибо своему другу. Он без спроса разорвал мою упаковку! А как привести в порядок, так у него нет «ни газет, ни бумаг, ни скотча».

— Он и твой друг тоже, – вздохнул Арс. – Ладно, прости, что так отреагировал. Просто я испугался за сохранность этой работы.

— Все нормально, – ответила Женя. – Давай просто дойдем до твоей квартиры и выпьем чаю. Я сейчас умру от стресса. Всю дорогу нервничала из-за этих «Глаз».

— И правда, сейчас ты по-особенному нервная.

— Мог бы сказать, что я выгляжу прекрасно.

— Ну, ты всегда хорошо выглядишь, – улыбнулся Арсений, приобняв Женю за плечи. – Давай картину сюда, я понесу. У тебя, наверное, уже руки отваливаются.

Он взял холст, стараясь не глядеть на само полотно.

— Спасибо. И да, рада тебя видеть.

— Взаимно.

Пока они шли, Женя рассказывала об истории Кристины и рассматривала район, в котором жил ее друг. Станция метро «Приморская» находилась рядом с высокими и бесконечно длинными советскими домами, которые стояли на монументальных сваях. Они были известны как «дома на курьих ножках». Протекала здесь и небольшая река… И мост через нее имелся.

Заметив, что Женя с любопытством озирается по сторонам, Арсений спросил:

— Напоминает СССР?

— Есть немного. Будто попала в восьмидесятые. Если сделаю химическую завивку и надену платье в цветочек, отлично впишусь в общий антураж.

— Согласен. Дух прошлого идет за нами по пятам.

Когда Арсений и Женя оказались в квартире, Федя еще не вернулся с работы.

— Сейчас только девять, до его прихода мы успеем все обсудить, – сказал Арсений, разуваясь.

— Отлично, я уйду где-то через час. Не хочу ночью по улицам шарахаться.

— Ванная там, для рук – синее полотенце, потом иди на кухню, а я переоденусь. – Арсений кивнул на свой утонченный пиджак, состроив гримасу. Картину он уже убрал в свою комнату. – Ненавижу деловой стиль. Знала бы ты, сколько раз я умолял Роберта разрешить мне носить что-то менее строгое. Но нет, статус обязывает. Хотя, думаю, я неплохо бы смотрелся и в черных джинсах, и в легкой рубашке с закатанными рукавами.

— Возможно, – ответила Женя, глядя на улыбающегося друга, – но тебе очень идет этот костюм.

— Несправедливо, когда в душе ты хипстер, а снаружи должен быть деловым мужчиной, – прыснул Арс, скрываясь в комнате.

Женя прищурилась, стараясь не засмеяться. Она давно не видела друга в таком хорошем настроении. И это при том что несколько минут назад он с серьезным выражением лица слушал ее рассказ о Кристине. Разговор о сестре Женя решила отложить до «кухонных посиделок».

Зайдя в ванную, Женя огляделась. Ей всегда было интересно узнать, как живут парни. Везде стояла кристальная чистота, около раковины находилось красное ведро для мытья полов, в нем – тряпки, чистящее средство. На бортике ванной – всевозможные гели, ополаскиватели, шампуни, кондиционеры и кремы.

На кухне тоже было относительно чисто: только вот на столе лежала пустая пачка из-под печенья и немытая кружка с изображением страуса, который спрятал голову в песок. Приглядевшись, Женя прочитала надпись: «Я дома, меня не беспокоить».