Тайна Скарабея - Татьяна Ван Страница 142

— Может быть, меня путают с Деброй? – предположила Женя.

На это я ничего не мог ответить. И все же работы Жени мало походили на картины сюрреалиста двадцатого века. Скорее наоборот – сильно отличались. Она рисовала в другом стиле и в другой технике. Поэтому спутать с «тем Скарабеем» не могли.

Позже музей принял еще одну работу Жени. И еще одну. Она уже готовилась сетовать на «падающий спрос», но ничего подобного не намечалось. Женя становилась популярной современной художницей. Закончив с горем пополам строительный университет, она переехала в Петербург, где начала жить безбедно – ей хватало на жилье, продукты и прочее. Женя вновь начала общаться с Федей, пыталась даже снова помириться с Кристиной, но тщетно. И, что самое главное, она нашла общий язык с мамой – тетя Дина после смерти Киры сильно изменилась. Она все так же постоянно работала, но при этом прислушивалась к желаниям младшей дочери, перестала вмешиваться в ее жизнь. В то же время Женя завязала крепкую дружбу с подругой Киры, Полиной. Иногда мне кажется, что их общение стало сестринским – Полина помогала словом и делом, оберегала, наставляла и стала для Жени очень близким человеком.

В итоге с момента событий у сфинксов прошло шесть лет. Даже не прошло – пролетело. И вот однажды, пока я ехал в такси на встречу с очередным покупателем, мой телефон начал разрываться от сообщений. Женя писала, что «Эрарта» на два месяца выставит двадцать ее картин – для этого ей предоставят один из залов.

Я тут же спросил:

Когда открытие?

Через два месяца – 9 сентября. Я ужасно волнуюсь.

Я решил ехать в Россию. Но без предупреждения. В качестве сюрприза.

* * *

Когда я поднимался по лестницам «Эрарты», внутри ворочалось волнение. Мы не виделись с Женей шесть лет.

Снова шесть, прыснул я про себя, что за про́клятое число.

Подойдя к одному из зеркал, я осмотрел себя: вроде неплохо выгляжу. Серые брюки, белая рубашка с закатанными по локоть рукавами. Вдох-выдох.

Я вдруг понял, что боюсь разочаровать Женю.

«Арсений, ты как десятиклассница, собирающаяся на первое свидание», – мелькнуло в голове.

— Не подскажете, где проходит выставка Жени Кац? – спросил я у сотрудницы музея.

— Кого? – не расслышала девушка.

— Евгении Кац. Жени.

— Ой, а такой у нас нет, – замешкалась она. – Вы, видимо, что-то напутали, сейчас я уточню.

Девушка достала телефон и начала что-то быстро в нем искать.

— Сегодня только одно открытие – сюрреалиста Скарабея.

— О, простите. – Я улыбнулся и кивнул. – Этот-то сюрреалист мне и нужен.

Уже через пять минут я стоял у картин, написанных Женей. Казалось, само солнце коснулось меня: весь зал сиял ее яркими шедеврами. Со стен смотрели причудливые портреты: у девочки вместо волос были полевые цветы, у мужчины – облака вместо бровей, у женщины на голове – лес, а не шляпка, у юноши половина лица принадлежала кролику. Чуть дальше виднелись фантастические пейзажи. Сюрреализм Жени оказался добрым и светлым.

Я сразу вспомнил наш разговор годичной давности. Почти все наши беседы так или иначе сводились к той роковой ночи.

— Знаешь, иногда я забываю, что во мне душа Дебры, – призналась Женя. – С ней неплохо живется. Даже будто спокойнее, чем раньше. Она никак не дает о себе знать, не делает меня злее, что очень странно: я верила, что превращусь в монстра. – Она ненадолго замолчала, а потом продолжила: – Мои страхи не сбылись… Мне больше не нужны одобрение со стороны и поддержка. Ну, твоя поддержка нужна, разумеется. Без тебя я никуда. – Женя смущенно улыбнулась. – А в остальном… в остальном у меня все хорошо. Я все так же каждый день вспоминаю Киру, но думаю о ней как о хорошем человеке. Я отпустила обиду, по-настоящему простила ее за все. И еще… я скучаю по Марселю. Мне его очень не хватает.